Император двух миров - Александр Горин

Я краем глаза глянул на Виолу. Она стояла чуть поодаль, и вид у неё был убитый, что ли. Лицо белое, глаза распахнуты, губы дрожат. Её астральная защита, всегда надёжная, как стальная дверь, на миг дала сбой и меня накрыло волной её чувств: там был страх и осознание ошибки. Поздно, Виола, сожалеть, что сделала, то сделала.

Я перевёл взгляд обратно на седовласого.

— Давайте к делу, — сказал я. — Зачем я вам понадобился?

— Мы хотим вам помочь, Ярослав Викторович, — вкрадчиво заговорил старший маг. — Помочь отомстить вашему отцу и брату, которые несправедливо обошлись с вами. И помочь занять законное место — возглавить Галичское графство. У вас будет всё: деньги, земли, женщины.

Профессиональный переговорщик, сразу видно. Я слушал и кивал, изображая задумчивость. Ну где же люди Вепря?

— Ваше предложение я примерно понял, — сказал я. — Что вы хотите взамен?

— Это мы обсудим не здесь, — мягко ответил седовласый. — Но если кратко, то помощь — выполнение некоторых наших просьб в будущем. Пустяки, не сомневайтесь.

Пустяки. Ага, конечно. Такие люди за «пустяки» графствами не разбрасываются.

— Допустим, — сказал я, чуть подаваясь вперёд. — А гарантии? Чем вы подтвердите серьёзность своих намерений?

Седовласый чуть заметно усмехнулся — видимо, решил, что я клюнул. Он показал пальцем на знак на своём плаще — герб с изображением какого-то зверя.

— Это знак Тотемского графства, — пояснил он. — Я — официальный представитель Вологодского князя. Моё слово — слово князя. Этого достаточно?

— А Вологодский князь, значит, не гнушается подкупать людей? — кивнул я в сторону Виолы.

Виола дёрнулась, а седовласый даже бровью не повёл.

— Нам важен результат, — спокойно ответил он. — Методы не важны. Она сделала свою работу, — он мельком глянул на Виолу.

— Работу? — вдруг громко выкрикнула Виола, делая шаг вперёд. — Вы обещали мне одно! А вы…

Голос Виолы сорвался и она замолчала, не находя слов.

— А на самом деле вы намерены сделать совсем другое, да? — закончил я за неё.

Виола метнула на меня быстрый взгляд — и в нём было столько всего, что я даже не стал расшифровывать.

— Я уже говорила, что сделка отменяется! — выпалила она, глядя уже на седовласого. — Я не возьму ваши деньги!

— Ты бы всё равно их не увидела, милая, — усмехнулся маг.

Я усмехнулся. Театр абсурда, да и только.

— Смотрю на вас и удивляюсь, — сказал я, обращаясь к седовласому. — Вы даже своих подельников не уважаете: договор заключили, а выполнять не собирались. И после этого вы хотите, чтобы я вам доверял?

Седовласый помолчал секунду, сохраняя невозмутимость, но я чувствовал, что он начинает раздражаться.

— Я вижу, Ярослав Викторович, что вы не хотите по-хорошему, — сказал он, и в его голосе впервые прорезались металлические нотки. — Но вы должны понимать: я могу убить вас прямо сейчас. Мои люди… — он кивнул на магов за спиной, — не для красоты стоят.

— Можете, — спокойно ответил я. — Только зачем? Я же вам нужен живой. Иначе бы вы не возились с параличом, а просто пристрелили бы из-за угла.

Седовласый на несколько секунд замер, придумывая ответ на это простое логическое соображение.

— Вы правы, — сказал он наконец. Голос его стал ровнее, деловитее — никаких больше вкрадчивых ноток, чистая прагматика. — Убивать вас действительно не имеет смысла. Вы нужны нам живым и невредимым.

Я усмехнулся, краем глаза продолжая сканировать тропу за своей спиной. Где же вы, ребята? Давайте быстрее.

— А она? — кивнул я на Виолу.

Седовласый даже не посмотрел в её сторону.

— Она своё дело сделала. Дальше — обуза: лишние уши, лишний язык. Вы, Ярослав Викторович, если согласитесь на сотрудничество, сможете сами решить её судьбу. Хотите — отпустите, хотите — сделаете своей наложницей, а хотите…

Он не договорил, сделав красноречивый жест.

Виола дёрнулась, будто её ударили. Я чувствовал краем астрального поля, как её защита снова дрогнула — и оттуда плеснуло такой горечью, что хоть ложкой ешь.

— Вот так, значит, — сказал я задумчиво, будто размышляя вслух. — Человек для вас — инструмент. Сделал дело — можно выбросить.

— Инструменты для того и существуют, — пожал плечами седовласый. — Чтобы ими пользоваться.

— А если я не соглашусь быть инструментом? — спросил я, чуть наклоняя голову.

Он вздохнул, будто разговаривал с несмышлёным ребёнком.

— Мы умеем убеждать, Ярослав Викторович. По-хорошему или по-плохому — результат будет один. Просто в первом случае вы сохраните сознание, свободу, деньги и положение. Во втором… — он развёл руками. — Лишитесь своего сознания и станете нашей марионеткой.

Слева от седовласого, один из магов с металлическим предметом в руке, похожим на небольшой жезл, зло прищурился и сделал движение вперёд. Видимо, его бесила моя персона и он захотел вмешаться и показать, кто тут главный.

Седовласый поднял руку — лёгкое, почти небрежное движение — и маг замер на месте, сжимая челюсти так, что желваки заходили ходуном.

— Я веду переговоры, — спокойно сказал седовласый. — Не мешай.

Маг отступил, но взгляд, который он бросил на меня, не сулил ничего хорошего.

Я покосился на тропу за своей спиной — там всё ещё никого не было. Чёрт, ну где же вы? Я тянул время, задавал вопросы, провоцировал — но мой запас красноречия не бесконечен.

— А подробнее? — спросил я, изображая живой интерес. — Что конкретно князь хочет от меня получить? Чтобы я просто сидел в Галиче и радовался жизни? Или…

— Все детали и инструкции — у нас, в Тотьме, — перебил седовласый.

Виола вышла вперёд, встала в двух шагах перед седовласым, и её голос сорвался на крик:

— Да что же это такое⁈ Мы договаривались! Вы клялись!

Седовласый даже не повернул головы.

— Мы клялись? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Интересно. Я, кажется, вообще рта не раскрывал при нашей последней встрече. С тобой говорил другой человек. А он, знаешь ли, имеет привычку обещать то, что не может выполнить.

— Да вы… — Виола аж задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете⁈

— Смею, — оборвал её седовласый. — Потому что я здесь главный, а ты — никто. И если Макаров не захочет тебя спасать, то ты останешься здесь навсегда. С дырой в голове.

Виола побелела.

— Так что, Ярослав Викторович? — седовласый снова перевёл взгляд на меня. — Ваше слово? Она будет жить или умрёт? Решайте.

В этот момент сзади, со стороны ущелья, раздались шаги — из-за поворота тропы выходили люди Вепря.

Первым шёл мужик лет тридцати пяти — коренастый, сбитый,