Угол - Евгений Южин

Ана стояла почти на дороге, спустившись от края черного леса к самому поселку. Вероятно, она чувствовала скелле, и потому держалась на самой границе обнаружения, подойдя так близко, как это только было возможно. Я быстро миновал ее, устремляясь к лесу, она схватилась за мою руку, кажется, плохо соображая, что делает. Едва мы нырнули под защиту непроницаемой кроны, я остановился и бережно опустил люльку со спящим малышом на землю.

– Это он! – выдохнула Ана, прижав зашевелившегося младенца к себе. – Я чувствую его!

– В смысле? Как чувствуешь? Сердцем?

– Дурак! Как скелле! При чем тут сердце?! – она счастливо заплакала.

Все это время я стоически терпел метель из одуванчиков, медленно накачивающую меня непрошеной энергией. За звоном в ушах я не мог уже ничего слышать.

– Ань! Тебе надо как-то разрядиться, что ли! Как ты это там делаешь?! А то я сейчас жахну! – выбрав точку неподалеку, я сливал льющийся жар на землю, воняло горячим камнем, горелым деревом и бог знает еще чем. Хорошо хоть горячее пятно не светилось в темноте раскаленной краснотой.

Ана что-то тихо зашипела, метель улеглась, только было слышно, как шипит мокрый грунт, избавляясь от кипящей влаги внутри.

– Пойдем, – уже спокойным и деловым тоном сказала она, но ребенка обратно не положила, двинулась вверх по склону, прижимая его к себе.

Я вздохнул, нацепил фонарик на лоб и, переложив трофейный скарб в освободившуюся люльку, отправился следом.

Заснуть удалось лишь под самое утро. Бессонная ночь, полная приключений, длинный день до того и крохотное существо, постоянно желающее есть, ходить в туалет, требовать убрать, что он тут наделал, обязательно успокоить, покачать, потом на всякий случай проверить, не заснули ли мы – все это вымотало меня до дна. Я еще пытался поначалу участвовать в этой суете, но в конце концов, сдался и заснул, как выяснилось, уже поздним утром, там, где и сидел.

Ана уже не спала. Она выглядела усталой и не выспавшейся, но абсолютно счастливой. Схватив наскоро сооруженный бутерброд, я направился наверх к полусфере. Мне надо было проверить по пути летающую машину и осмотреться. А главное, мне надо было немного подумать. Что делать дальше?

Как выяснилось, выбора у меня уже не было. Едва я забрался на площадку, окружавшую древнее сооружение, как замер, пораженный увиденным – прямо посреди бухты на якоре стояла яхта Сама. Тот, видимо, надеясь, что в монастыре не в курсе, чей у них ребенок, заявился без всяких политесов и разведок прямо в бухту Угла.

С вершины не был виден сам Угол, скрывавшийся за поросшими лесом склонами, – только бухта, невысокий холм слева, длинный отрог которого и образовывал защиту от океана, ползущий с севера паром и одинокая яхта, едва видимая над верхушками черного леса.

Я торопливо спустился вниз.

– Ань, твой отец пришел.

Девушка обрадованно вскинулась:

– Прекрасно! Летим на самолете!

– Э-э, я в этом не уверен. Мы не знаем, что там происходит. Мы не знаем, что делают скелле. Вдруг они уже обнаружили похищение. На нас нападут. Более того, думаю, что на нас нападут в любом случае, если мы начнем летать над Углом, не скрываясь. Что еще хуже, если они поймут, что между яхтой и нами есть связь, то могут напасть на яхту. А на ней нет сейчас скелле! Мне вообще поступок Сама не очень нравится. Если скелле знают, чей у них ребенок, и знают, чья это яхта, то ты понимаешь, что за этим последует?

– Вряд ли им кто-то сказал это.

– Мы не знаем. Могла знать, например, только старшая сестра, но и этого будет более чем достаточно. Сам слишком рискует, и честно говоря, я не понимаю зачем. Может, у него что-то случилось на судне?