Инфер-4 - Дем Михайлов

– Ага…

Старик поджидал меня у своей повозки, держа флягу наготове. Выливая остатки пива мне в кружку, он задумчиво спросил:

– Кто гуляет с богами?

– Придумавшие их безумцы – ответил я и пошел дальше, наслаждаясь прохладным чуть горчащим пивом.

Горчинка…

Мелкая горчинка, что почти растворилась в теплом ласковом вечере Мира Монстров. Вдалеке погромыхивал гром, что предвещал животворный дождь, но никак не беду. По пыльным дорожкам катились спешащие на ужин в кругу семьи повозки. Один за другим в окнах окраинных домов не столь уж и далекого городка среди холмов загорались огоньки окон. По воздух плыл сладковатый запах дыма и свежескошенной травы, а в ручье, что бежал вдоль поля, в кристально прозрачной чистейшей воде играли карпы с разноцветной чешуей. Далекий детский смех… по зеленому склону длинного холма промчались трое ребятишек в разноцветных платьицах и шортах. Здесь уже появились дети. Вероятно, были ниспосланы системой, что решила чуток убавить средний возраст населения. Надо ведь сидящим на теплых завалинках старикам за кем-нибудь приглядывать вполглаза… Тут бегают дети… Счастливые дети… Здоровые дети…

Остановившись на полушаге, замерев в центре небольшого арочного мостика, переброшенного через звонкий ручей, глянув разок на сонного старика с удочкой, я медленно заворочал головой, вбирая в себя всю эту мирную закатную картину…

Не так ли я тогда, несколько веков назад, представлял себе будущее планеты и ее населения?

Земли переполненные миром, здоровьем, смехом усталых мужчин, улыбками встречающих их женщин и заливистым хохотом путающихся в ногах детишек…

Прямо сука так и тянет подставить уже искромсанный мозг под лезвия ментальных ножниц системы. Давай, Камальдула – кромсай, режь, отсекай. Лиши меня снова воспоминаний. Но чтобы я очнулся здесь – вот таким вот сонным мирным вечерком…

Стряхнув наваждение, я вспомнил Темную Башню, насмешливый оскал Первого и остатки тоскливой задумчивости вылетели из головы. Одна спокойная ночь в Мире Монстров – и большего мне не надо. А вон и прочертившие закатное небо грузовые дроны с огромными и чуть ли не позванивающими «яйцами» контейнеров. Прибыли заранее запрошенные медблоки, новые потроха и обвесы для внедорожника. Более мощный движок, новые емкие батареи, какие-то продвинутые колеса и что-то там еще… Не знаю, попаду ли я на базу, где меня дожидаются механики, не знаю проявит ли систему такую щедрость позднее. Поэтому загребаю все, что дают прямо сейчас – бери пока дают.

Вернувшись к машине, я хмыкнул – тарелка с курицей исчезла. Створки контейнера находились в том же положении, что и раньше.

– Уверен? – поинтересовался я, глядя в темнеющее небо с редкими отблесками металла.

Ответом стал одиночный глухой удар изнутри.

– Мы покидаем это место… возможно навсегда.

Удар.

– А отправляемся туда, где нас возможно шутя сожрут и без натуги высрут. Поэтому мне и нужен дополнительный… боец-армия… способный расплодиться в любом холодильнике с подмерзлым мясом или прямо в бараке спящих солдат…

Удар.

– Пожелания?

Удар. Удар.

– Подумай до утра – зевнул я – Потом я заблокирую двери контейнера, и мы полетим. Понял?

Удар.

– Точно нет пожеланий?

Спустя пару секунд одна из створок приоткрылась, в щель выскользнула пустая узкая тарелка с аккуратной горкой птичьих косточек.

– Ладно – буркнул я, забирая тарелку и прикрывая створку – Принесу.

Отвернувшись, я сделал было шаг к лагерю, но тут же замер и резко повернулся, одновременно дергая за ремень на плече и хватая дробовик.

– Приятного аппетита, брат Высший.

Шагая точно по центру тропинки, держа руки на виду, мне навстречу двигался седоволосый старик, что лучился добродушной улыбкой. Даже без его слов мне хватило одного взгляда, чтобы понять – это Высший. И явно не из самых обычных бездельников Земель Завета – он выглядел стариком. Он им и являлся, это ясно, но ведь большинство бессмертных не спешат продемонстрировать свой древний возраст. Нахрена, если есть возможность всегда выглядеть на твердый сороковник, а если ты из тайных извращенцев – то хоть семнадцатилетним. Этот же казался… премудрым старцем. Причем таким старцем, что сразу становилось ясно – он прошел долгий и тернистый жизненный путь, его десятилетиями вот прямо трепали беды, невзгоды, насильники и пагубное пристрастие к тяжелой наркоте… Но он преодолел, стал сильнее, очистился и вот он здесь – шагает ко мне по тропинке меж холмов. А за ним, на почтительном расстоянии, двигаются два широкоплечих одинаково подстриженных мужика. Одеты все одинаково – и старец и сопровождение в светлых рубашках и штанах, на ногах мокасины.

Отставив тарелку на край прицепа, я заодно убрал руку с дробовика – охрану это ничуть не расслабило, что показывало уровень их профессиональности.

– Вижу ты скользишь взглядом по моим глубоким морщинам – улыбнулся старик – Они удивляют тебя…

– Не – качнул я головой – Ты явно из тех, кто частенько посещает города и селения простых смертных. Ты из тех, кто, сдерживая брезгливость и отвращение от общения с быдлом, сидишь в тавернах, пьешь с ними пенное скверное пиво, беседуешь со старостами и мэрами, потихоньку вкладывая им в головы то, что требуется вложить по заданию тех, кому ты служишь. Ведь простой люд… эти долбанные работяги и крестьяне не доверяют молодым щеглам, верно? Не верят, что тот, кто выглядит на сорок лет, может что-то знать о жизни… А вот если перед тобой седовласый улыбчивый дедушка с влажными все понимающими глазами… но при этом дедушка крепенький, бодрый, такой, что явно проживет еще лет двадцать и не выживет из ума… вот такого дедка можно и послушать. Нравоучения такого дедка можно и принять – ведь не ровесник тебя поучает, а тот, кто прожил очень долгую и сложную жизнь…

Говоря эти слова, я медленно смещался, не пытаясь сблизиться с Высшим или его охранниками. Чуть поднявшись на зеленый склон, я уселся на выпирающий из земли толстый корень – прямо рядом с темнеющей и уже зарастающей молодой травкой ямищей, где еще недавно подобно больному зубу в десне торчал огромный пень.

– Мне говорили – ты очень умен… и ты куда старше меня, не так ли, сенатор-герой Оди? – широко-широко улыбнулся дедушка.

Сделав несколько шагов, он тоже поднялся по зеленому склону холма и уселся на один из камней, причем уселся так, что быть чуть в стороне, а не прямо напротив меня. И при этом его голова находилась ниже моей сантиметров на пятьдесят. Достав из нагрудного кармана пачку, он выбил одну сигарету, щелкнул металлической зажигалкой, глубоко затянулся и, выпустив в сторону струю дыма, продолжил:

– Мы пришли с оливковой ветвью, брат Высший. Теперь ты один из нас. Да еще и с правом Голоса. Да еще и сенатор… многие поклонятся тебе в ноги, когда ты войдешь в зал совета. А следом поклонятся так же низко все те, кто знает, какие великие дела ты совершил во благо нашего страдающего мира.