Сингония миров. Относительность предопределенности - Валерий Петрович Большаков

– Да-да, – нетерпеливо откликнулась женщина.

Переход в «Бету» успокоил ее. Правда, теперь предстояла обратная транспозитация в «Альфу», только не обратно в точку Лагранжа, а поближе к Юпитеру. Но это уже детали…

– Приготовиться! Включаю альфа-ретранслятор!

Иные гравитационные поля качнули корабль. Динавицер испуганно вцепился в закраину люка, и выдохнул:

– О, боже!..

На панорамном экране, не вписываясь в его тесные рамки, громоздился огромный Юпитер, полосатый и вечно бушующий. Бурый, вернее, бежево-коричнево-оранжевый, с мазками зеленого и черного, он завладевал вниманием сразу, не позволяя отвлекаться на всякую мелочь, вроде Ио или Ганимеда.

Шарлотта не сразу ощутила, что улыбается – гордо и счастливо. Вон, даже планета-гигант задрожала, расплываясь… Это слезы. Женщина смахнула их, не стесняясь.

«Получилось! – толклось в голове. – У меня всё получилось!»

Документ 11

КГБ СССР

Четвертое главное управление

Служба Безопасности Сопределья

Начальнику УСБС по «Альфе» М. Т. Исаевой

РАПОРТ-ДОКЛАД № 011/19

Дата: 22 февраля 2019 года

Автор: Мануэль Лопес

Псевдоним постоянный: «Мавр»

Статус: руководитель

Содержание: отчет по инфильтрации

Гриф: лично, секретно

Тов. Исаева!

Докладываю. Транспозитация в «Дельту» прошла успешно. Точка выхода – предместья Ландскроны, западней тутошних Ижорских заводов. Удачно попал в облаву – королевская охранка принудительно мобилизовывала молодых мужчин в колониальные войска.

Шведов я уже различаю – эти колонизаторы черные, как уголь! Моя мама – белая, хоть и смуглая, а папа – негр, но цвет его кожи, как у темной бронзы, а эти будто сажей вымазаны – и все какие-то кривоногие.

Немного разобрался с местным населением. Они зовут себя «инкери» (а свою страну – Инкеримаа), но тут смешалось много этносов – и собственно, ингры (ижора), и финны (сумь) с карелами, и весь, и водь, и чудь… В «Дельте» они гораздо ближе по культуре и языку (различаясь лишь диалектами), чем в «Альфе», у них общая вера и традиции – и все они белокожие.

Я ревностно нес службу и уже через неделю мне выдали петлицы с одной «лычкой» – повысили до звания старшего солдата. В казарме познакомился с Олавом, агитатором из «Белой гвардии» – боевого отряда подполья, возглавляемого Мигелем Сенизо. Кто-то донес на агитатора, его схватили и бросили в застенок. Ничего, кроме пыток и повешения ему не светило, поэтому я организовал побег.

Бежали мы вдвоем, прихватив оружие, за что мне и самому грозила виселица. Правда, Олав не сразу стал мне доверять, но уже в середине января я вошел в его подпольную ячейку.

Участвовал в трех успешных нападениях на армейские склады. Вступил в «Белую гвардию». Уже в феврале всё Поневье и Приладожье – от Виборга до Алаборга (Посвирье) и Альдейгьюборга (на месте Старой Ладоги в «Альфе») – прочно удерживалось мобгруппами «Белой гвардии» и ополчением.

16 февраля бойцы под командованием Мигеля Сенизо штурмовали Биргерхоф – резиденцию вице-короля в Ландскроне. На следующий день Сенизо провозгласил Ингерманландскую Социалистическую Республику…

Временный Революционный Комитет слал во все города и веси комиссаров – прошли срочные выборы делегатов Съезда Советов Ингерманландии. На съезде утвердили три декрета: «О независимости», «О равенстве» и «О власти», а Председателем Совета Народных Комиссаров избрали Мигеля Сенизо.

А вчера из Гельсингфорса прибыл линкор «Васа» в сопровождении эсминцев… Только вот в гавани местного Кронштадта – старый миноносец и канонерка!

Все делегаты разом, во главе с Председателем Совнаркома, ушли бить шведов. Ну, и я, со своим отрядом.

На берегу того острова, что в «Альфе» зовут Васильевским, а местные – Лосиным (Хирвисаари), стоял кронверк. То ли недостроенный, то ли полуразрушенный. Так Сенизо приказал выставить там батарею полевых пушек и гаубиц, собранных с бору по сосенке – ими и долбили шведскую флотилию.

Потопили эсминец «Оттар Инглинг»…

Шведы ломят – налетели истребители-бомбардировщики «Лансен»… Всех их, кроме одного, подбили зенитчики с Биркенхольма (Петроградская сторона).

Линкор «Васа» бил издали главным калибром, повернувшись к кронверку бортом, только какой вред противотанковые орудия могли причинить броне толщиной в стену?!

И тут «Васа» развернулся к нам носом – поближе подойти решил, что ли… А береговой форт как выдаст залп! Да в упор! Да «чемоданами» в триста восемьдесят миллиметров! Да перекрестным огнем из двух башен! И капут «Васе»!

Всё, мое время истекло, пора на пост. Марина Теодоровна! Мне бы связиста на трансконнектор (а еще лучше – связисточку…). Сложно обеспечить секретность.

В приложении – фото М. Сенизо и его цитатник, а также тексты принятых декретов. Кстати, на фото Предсовнаркома с плаката «Разыскивается», где он анфас и в профиль, назначена цена за живого или мертвого – 50 000 крон. Это о-очень много! Тут за 50 эре можно неплохо пообедать, а крупные чиновники, вроде бургомистра Виборга, получают жалованье по 100 крон.

Вон, как в Стокгольме ценят Сенизо!

Мавр.

Конец документа 11

Глава 11.

Четверг, 7 марта. День по БВ

«Альфа»

Система Юпитера, борт ТМК «Циолковский»

Шарлотта испытывала постоянное, какое-то детское довольство жизнью. Она даже начинала привыкать к круглосуточной приподнятости – скромная благодать космонавта делалась приятным фоном, который не замечаешь в повседневной суете.

Но стоило только отвлечься от дел, как буйный восторг охватывал Шарли, отдаваясь счастливыми жимами внутри, а порой, когда ее никто не видел, женщина пищала от радости.

Она пространствует! Она витает в местах, где до нее пролетали лишь считанные аппараты, бездушные железяки! Вон, в маленький иллюминатор лезет полосатый Юпитер, как медведь в теремок, а внизу проползает темно-коричневая, густо кратерированная Каллисто…

Каллистянские низины отливали горьким шоколадом или черным кофе, верхушки холмов искрились ярким инеем, но самыми приметными были многокольцевые цирки – полное впечатление, что в пруд со стоячей, болотного цвета водой уронили камень: волны разошлись – и застыли. Да так оно и было, только круги гуляли не по воде, а по крепчайшему льду. Вон, как бликуют, словно глазурованные… Отражают отражение… Сверкают, блестят, переливаются в буром свете Джупа…

Щелкнули динамики на пульте, и Бельская-Блэквуд вздрогнула, вырываясь из космических фантазий.

– Всё идет штатно, – доложил Бирский с деланной бодростью. – Экипаж посадочного модуля… Тьфу, ты! Я хотел сказать – экипаж десантного бота жив-здоров. Радиация – одна десятая миллизиверта в сутки, это не считается… Находимся… Э-э… Пусть лучше Римас доложит в градусах! Я-то откуда знаю… Короче, мы где-то тут, с краю Адлинды, у вала кратера Лофн. Собираем минералогическую коллекцию. Породы… Схожи с хондритами. Стартуем… Э-э… Скоро уже стартуем!

– Ждём, – кивнула Шарлотта, как будто Шурик мог ее видеть, и обернулась на стук магнитных подковок. Она ожидала увидеть Почтаря, но в рубку явился Строгов, биолог и врач.