Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Холодок, стараясь сохранять спокойствие, обратился к казакам:

– Братья! Встретим врага достойно! Кто со мной гутарить с копчёными?

Демид, чувствуя на себе взгляды товарищей, молча вышел вперёд. За ним последовали Лютый и Чига.

– Ну что ж, – кивнул атаман. – С Богом!

И маленький отряд двинулся навстречу неприятелю, чувствуя за спиной тревожные взгляды всего хутора.

Едва переговорщики приблизились друг к другу, как самый пышно одетый из ногайцев внезапно спешился и кинулся к Демиду, по-детски радостно улыбаясь и восклицая:

– Хаджа! Мой Хаджа!

Демид от неожиданности хотел было отпрянуть назад, но Халк вдруг самовольно сделал несколько шагов навстречу чудному татарину и тоже радостно заржал, поддерживая его настроение. Подбежав, важный ногай обнял коня за шею и, прижавшись лицом к его морде, прикрыл глаза от удовольствия. Халк тоже радостно всхрапывал, не пытаясь вырваться из его объятий. Сцена была настолько трогательной, что все присутствующие на миг забыли, зачем тут собрались, и просто глупо улыбались. Все, но только не наш герой – ему совсем не понравилось такое вступление:

– Эй, ты чё? – выдавил он, ревниво потянув на себя поводья, пытаясь вернуть Халка в чувство.

– Потерпи мой дорогой, скоро опять будешь кушать сладкий шербет с моей руки, – ласково прошептал на ухо коню ордынец, не обращая внимания на казака. Потом нехотя вернулся к своим спутникам, взобрался в седло и, напустив на себя важный вид, заговорил:

– Я мурза Джаум-Аджи. Пришёл сюда, чтобы стереть ваш поганый улус с лица родной степи.

– А мы-то думали – с конём пообжиматься, – оборвал его Чига и не удержался от смеха. Демид с Лютым оценили шутку и тоже заулыбались. Холодок недовольно покосился на шутника и обратился к мурзе:

– Так об чём тогда гутарить? Вас вон какая сила.

– Твоя правда, урус. Говорить с вами не о чем, вас надо истреблять как бешеных шакалов. Я только хотел древний степной обычай соблюсти, сначала поединок устроить, – ответил мурза надменно.

Потом повернулся к Демиду и продолжил:

– А ещё, я хотел посмотреть в глаза тому, кто сначала моего коня украл, а потом ещё и дочь обесчестил. Пока он не издох под нашими стрелами, как паршивый пёс.

– Так давай с тобой и сразимся, заодно и поквитаешься, – ответил Демид, зловеще улыбаясь и не желая объяснять, что коня он не крал и что Малика сама виновата – всё равно это было бессмысленно.

– Много чести для тебя, шайтан! Ещё не хватало благородному мурзе скрестить сабли с каким-то котом шелудивым! – сорвался на крик Джаум-Аджи. – Будешь биться с моими нукерами. Говорят, ты настоящий иблис в бою, вот и посмотрим, каков ты на самом деле!

– О-о, – протянул Демид. – Страна знает своих героев! Давай сюда своих джигитов, раз сам ссышь!

– Осади, – прервал его Холодок и обратился к мурзе: – Я атаман тутошний, Холодком кличут. Мне и ответ за всех держать.

– Но батька, я же… – попытался возразить Кот.

– Цыц, – оборвал его атаман. – Успеешь удаль свою показать, и на тебя работы хватит. – Возвращайтесь, ты за старшего, – обратился он уже к Лютому.

Казаки начали прощаться со Степаном Трифоновичем, а мурза в это время вколачивал в голову Демида слова, как калёные гвозди:

– Я придумал, якши мысль пришла. Прикажу тебя не убивать. Пусть ты один живой останешься и посмотришь, что стало с твоим родным улусом из-за тебя. Ещё велю своим нукерам хорошенько позабавиться с твоей жёнушкой сахарной, прежде чем разорвать её конями на куски. Об этом очень просила моя Малика, – тут мурза сделал паузу, чтобы казак смог оценить всю глубину той бездны, которая разверзлась у него под ногами. После чего, продолжил: – А когда будешь скулить как шакал с горя, я уже возьмусь за тебя по-настоящему. Быстрой смерти не жди, сам будешь умолять Аллаха, чтобы я оборвал твою проклятую жизнь!

У молодого казака от таких перспектив перехватило дыхание. Он было дёрнулся, чтобы изрубить в капусту неудавшегося тестя, но Лютый перехватил его поводья и повёл к хутору. Демид по непонятным причинам снова ему подчинился.

Немного успокоившись, наш герой снова и снова пытался войти в боевой транс и опять остановить время. Он уже представлял, как налетит на застывших татар и будет рубить, рубить, расчищая подступы к родному хутору, словно дровосек, убирающий с лица земли неподвижные деревья. Но ничего не получалось.

Тогда, на свадьбе, происходящее было слишком неожиданным и казалось нереальным, поэтому представить, что это сон, получилось легко и естественно. А сейчас – совсем другое дело. Нашествие орды давно ждали, и происходящий кошмар вовсе не походил на сновидение.

* * *

С древних времён, существовал красивый обычай, устраивать поединок перед большим сражением. Но на Диком поле, у этой традиции была одна особенность – против одного казака всегда выходило минимум два татарина. Это считалось честным для обеих сторон, что говорит о том, насколько высоко ценились боевые качества казака не только среди своих, но и среди врагов.

Вот и сейчас, мурза отъехал к своему войску, оставив на поле двух здоровенных нукеров, которые к тому же были обряжены в кольчуги и шлемы. У Холодка же, из металлических предметов, была только булатная сабля и железная воля к победе.

Атаман не спеша объезжал своего коня, проверяя подпруги и оглаживая его по шее, успокаивая. Нукеры тоже готовились: один затягивал ремни на шлеме, другой пробовал острие сабли. Воздух звенел от напряжения.

– Эй, урус! – крикнул один из татар. – Готовься к смерти!

– Тише, тише дружок, – со зловещим спокойствием ответил Степан. – Ещё поглядим, кто кого в могилу сведёт.

Казаки на валу подбадривали своего атамана:

– Давай, батька! Гаси их!

– Кроши в капусту!

– На колбасу копчёных!

Татары тоже не молчали:

– Аллаху акбар!

– Барс алан!

Противники сошлись на поле. Атаман, не теряя ни секунды, резко направил коня так, чтобы один из нукеров оказался между ним и вторым противником. Его опытный скакун, словно читая мысли хозяина, ловко маневрировал, не давая врагам зайти с обеих сторон одновременно.

– Ай да Холодок! – восхищённо крикнул кто-то из казаков. – Глядите, как хитро их строит!

Сабли сверкали на солнце, высекая искры при столкновении. Степан парировал удары, то и дело переводя атаку с одного противника на другого, не давая им опомниться. Его конь, будто в танце, кружился рядом с татарами, всегда держа одного из них как живой щит от другого.

– Шайтан! – кричали нукеры, пытаясь достать казачьего атамана.

– Держись, батька! – неслось с казачьих валов.

Внезапно один из нукеров изловчился и нанёс молниеносный удар. Сабля прошла сквозь защиту Степана, рассекая ему правое плечо. Кровь окрасила рубаху, рука на мгновение