Параллельный мальчик - Александр Житинский

Пока меня везли в лимузине на пресс-конференцию, я думал.

Понял, что теперь мне не выкрутиться. Японцы меня достали. Раньше я все доказывал, что я – Хранитель. Тратил на это силы и энергию. И нервы, кстати. А мне никто не верил, задвигали меня подальше. Пока в трубу не задвинули.

А тут – нате, пожалуйста! Никто бровью не повел. Сразу во всех газетах напечатали. Со всех стран сбежались на пресс-конференцию. Говори, мол, Бепс! Мы тебя внимательно слушаем.

А что я им скажу?!

Короче говоря, привозят меня на машине к какому-то многоэтажному зданию из стекла и алюминия. Открывают дверцу. Я выхожу, как президент, и направляюсь к дверям в сопровождении японских чиновников. Хорошо, что Катька хоть куртку подшила, хлястики не болтаются. Но курточка все равно грязноватая и поношенная.

Ничего! Пусть видят, что Хранитель шмотками не интересуется.

Сзади подкатывает еще один лимузин, из него Катьку с Панасоником высаживают. На лимузинах, между прочим, красные флажки Советского Союза и белые с красным кругом – Японии.

Я курточку снимаю, остаюсь в школьной форме. При пионерском галстуке. На ладони поплевал, волосы пригладил. Где журналисты? Давайте их сюда!

Ввели нас в зал, прямо на сцену, где длинный стол стоит, уставленный микрофонами. А в зале – полно народу с магнитофонами и фотоаппаратами. Телекамеры стоят, яркие лампы светят.

Я Панасонику успел шепнуть:

– Будешь трепаться, что у нас с вещами туго, – испепелю!

Уселись.

Мы – в центре, чиновники – по краям. Маленькие наушники на голову нацепили, чтобы понимать, что происходит.

Главный чиновник встал и начал говорить по-японски. В наушниках переводят по-русски, чего он там говорит.

А говорит он, что вчера, мол, приборы зафиксировали жуткую магнитную бурю, после чего в саду камней был обнаружен летательный аппарат в виде обрезка бетонной трубы из Советского Союза, а в нем – находящиеся здесь лица.

Тут он указал на нас.

Поскольку средствами обнаружения Японии, говорит, не было зафиксировано нарушение воздушной или морской границы, то остается предположить, что указанные господа прибыли в Японию каким-то космическим образом. Руководитель экспедиции по имени Бабася-сан утверждает, что является Хранителем планеты Земля. Назначен на эту должность Центром Вселенной. Этот факт, говорит главный чиновник, вызвал большой интерес прессы. Поэтому, мол, мы и пригласили вас, господа, на пресс-конференцию. Можете задавать вопросы.

И уселся.

«Ну, держись, Бабася!», – подумал я про себя. Весело стало и горячо, как перед дракой.

В первом ряду дядечка с бородкой руку вскинул. Спросил по-английски.

– Почему вы решили, что труба из Советского Союза? – слышу перевод.

– Потому что во всем мире давно уже применяются трубы из пластика, – отвечает японец. – Бетон только в СССР.

А дальше вопросы посыпались, как из ведра.

– На каком принципе работает космический летательный аппарат?

– Кто отбирал вас для участия в экспедиции?

– Какое у вас задание?

– Что хочет передать Катюша-сан сверстницам из Сингапура?

Тэйко-сан только успевает вопросы по-русски записывать и подсовывать мне.

Я ладошку поднял.

– Тихо, господа, – говорю. – Давайте по одному.

Смотрю, в зал вбегает Бубликов. Чем-то взволнован. Держит в руках листок бумаги.

– Разрешите мне! – кричит. – У меня заявление ТАСС!

– Пусть зачитает, – разрешил я.

Бубликов встает перед сценой лицом к залу, подносит листок к глазам, как близорукий, и начинает читать:

– «Как стало известно в советских информационных кругах, вчера на территории Японии, в городе Токио, обнаружены трое советских граждан: Борис Быстров, Екатерина Тимошина и Виталий Скворцов, причем первые двое являются несовершеннолетними. ТАСС уполномочен заявить, что указанные лица попали в Японию без ведома соответствующих советских органов, следовательно, противозаконным путем. Советские органы ведут расследование. ТАСС категорически опровергает слухи, что указанные лица имеют отношение к советской космической программе, и требует немедленного возвращения советских граждан на Родину».

Наступила тишина. Журналисты в блокноты строчат. Телеоператор – к сцене и снимает меня крупным планом. Камера у него на плече. А Бубликов перевел дух, вытер платком лоб и говорит:

– Наше посольство считает, что притязания пионера Быстрова на хранение планеты являются надуманными и беспочвенными. Перед нами несовершеннолетний авантюрист!

Меня прямо подкинуло на стуле! Рука сама в карман полезла за дудочкой. Сейчас заброшу Бубликова на Луну! Будет знать, какой я авантюрист!

Не успел я ничего сделать, как Катька хватает микрофон и кричит на Бубликова:

– Как вы смеете! Нам Марцеллий яичницу жарил! Яичница тоже, по-вашему, надуманная? А мы ее ели! Вот! Бепс правду говорил, а ему никто не верил. Ни школа наша, ни ваш ТАСС!.. Бепс, докажи им!

– Ладно, – говорю. – Сейчас узнают… Подойдите ко мне, пожалуйста, – это я Бубликову.

Тот подходит к самой сцене, но с опаской. Я поднимаюсь из-за стола, подхожу к Бубликову, смотрю на него со сцены сверху вниз. Потом дудочку достаю, обернутую в Катькину записку с координатами разных городов.

– Видели? – говорю. – Сейчас будет фокус-мокус.

Набираю я на дудочке координаты города Москвы, приставляю кончик ко лбу Бубликова и задаю радиус – два метра, хотя Бубликов и до ста восьмидесяти не дотягивает.

Бубликов застыл, как кролик, смотрит на меня снизу.

– Ты чего это… – бормочет.

Я отскочил от него подальше, чтобы тоже не улететь, да как свистну в дудочку!

Шар-рах!

Был Бубликов – и нет его! В полу дыра, из сцены полукруглый кусок вырезан. Края слегка оплавлены и легкий дымок.

В зале – мертвая тишина. Все смотрят на то место, где только что стоял Бубликов. А ведущий, заикаясь, по-японски спрашивает:

– Где… Бубликов-сан?

– Бубликов-сан в Москве, – говорю я, пряча дудочку и возвращаюсь на свое место.

Да, это было эффектно, я вам скажу!.. Ползала журналистов, как корова языком слизнула. Побежали куда-то, топоча башмаками.

Потом я понял, что они торопились сообщения передать в свои газеты. Другая половина дыру фотографирует.

Обо мне даже забыли.