Кайноzой - Сергей Лукьяненко

– Очень всё странно, – сказала Настя, вынимая иглу. Разумеется, никакими дезинфицирующими салфетками она перед уколом не пользовалась, и к ранке после не прикладывала. У кваzи кровь из царапин и места уколов не идёт, слишком густая, микробы им не страшны. – Диверсию на транспорте, выходит, планировали давно. А тут вы с Сашкой! Совпадение?

Я развёл руками.

– За что купил, за то продал. Мне не показалось, что Библиотекарь врёт. Он, в общем-то, мужик умный и напугался изрядно.

– Ему хватит ума не встречаться с Машей, если та позвонит и спросит про книжку? – неожиданно спросил Михаил.

– Разумеется. Он книжку-то прихватил, но сразу сказал, что даже трубку брать не будет, если Маша позвонит.

– Так значит, ему не хватило ума отключить телефон, номер которого Мария знает? – уточнил Михаил.

– Блин, – сказал я. – Блин, блин, блин. Михаил, но это уже паранойя, какие у неё должны быть возможности, чтобы отследить сотовый?

– Да не больше, чем повлиять на Представителя и завести нас в ловушку.

Я достал мобильник. Выбрал внесённый несколько часов назад номер Библиотекаря, набрал.

– Выключен или недоступен? – спросил Михаил.

– Нет, – слушая неторопливые гудки, сказал я. – Просто не берёт.

Я ждал полминуты, прежде чем включился автоответчик.

– Вы позвонили в вольную библиотеку «Приватир»! – бодро произнёс голос Библиотекаря. – К сожалению, сейчас я не могу подойти к телефону. Если вы хотите сделать заказ или осведомиться о поступлении книги – говорите после сигнала! Помните – информация должна быть свободной, и она предоставляется вам исключительно в осведомительных целях!

Я сбросил звонок. Потом открыл «Яндекс» и заказал такси.

– Ты знаешь, где этот хренов капер лёг на дно? – спросил Михаил.

– Да, – мрачно ответил я. – Миша, скорее всего, он просто спит. Да и вообще он уже всё сказал, что знал.

– И всё-таки нам надо проверить, как он там. Поехали.

Я покачал головой.

– Нет. Мне надоело в тебя стрелять. Если там Маша, то ты помешаешь. Если её нет, то помощь мне не нужна.

Бедренец кивнул. На его лице появилось что-то вроде мучительной гримасы. Кажется, даже, непроизвольной.

– Ты прав. Но и здесь нам оставаться без тебя опасно, – он кивнул на Найда. – Если я опять…

– Может быть вызвать ваших сотрудников? – предложила Настя.

– Они почти все кваzи, – с сожалением сказал Михаил. – И опять же… если мы принимаем гипотезу о связях Маши с нашей безопасностью… Езжай один. Скорее всего, у Библиотекаря всё в порядке, он осторожный и хитрый. Но проверь! Мы с Настей будем ждать в пиццерии за углом и присматривать за подъездом. Александр закроется в квартире и впустит нас только если мы придём с тобой.

– Или с другим живым человеком, – сказал я. – Ну… если что.

– Папа, – тревожно сказал Найд.

– Держись мой мальчик: на свете два раза не умирать… – Я помедлил. – Хотя это правило и устарело. Но звучит по-прежнему хорошо, правда?

* * *

Маркин положил передо мной на стол лист бумаги. Спросил:

– Это что?

– Анкета, – сказал я. – Моя. Заполненная. Четырнадцатая страница.

– Догада! – восхитился Маркин. – А это что?

– Галочка, – сказал я. – В пункте девяносто четыре, в графе «Нет».

– То есть ты отказываешься от возвышения.

Я вздохнул и без разрешения сел напротив начальника.

– Да. В здравом уме и в ясной памяти. Но, в общем-то, это тавтология. В пункте девяносто три я поставил «Да», что означает: «Я отказываюсь от восстания из мёртвых и прошу уничтожить моё мёртвое тело после смерти». К чему следующий пункт об особых условиях возвышения?

– Дело в том, дорогой Денис, что уничтожить твоё мёртвое тело мы можем только пока оно мёртвое. Если же ты восстал – то обращение с тобой регулируется Конституцией и Международным Пактом о правах восставших, который Россия подписала.

Я кивнул.

– Так что перед тобой маячит перспектива провести десятилетия в состоянии восставшего, – продолжил Маркин. – Пожирая червей и крыс в огороженном загоне за Мкадом, рядом с сотнями тысяч таких же ходячих мертвецов.

– То ли дело уютный спецзагон, куда каждый день вталкивают осуждённых на смерть преступников, – сказал я. – Я понимаю, Владислав. Но ответ мой будет «да, да» и «нет, нет». А что сверх этого, то от лукавого.

– Ты же неверующий.

– Можно и неверующему оставаться человеком.

Маркин вздохнул. Вернул листок в папку с моим личным делом. Сказал:

– Дурак ты. У тебя сын растёт. А жизнь – она прекрасна и удивительна, глупо от неё отказываться…

– Я могу идти?

Маркин махнул рукой.

Дурашливо щёлкнув каблуками, я развернулся.

– Ты ещё передумаешь, – сказал Маркин мне вслед. – Ты думаешь, Денис, что ты такой смелый, непреклонный и с моралью твёрже моржового хера. А на самом деле…

– Что «на самом деле»? – спросил я, не поворачиваясь. – Смерти не видел?

– Жизни ты не видел. Но однажды ты ко мне подойдёшь и попросишь своё личное дело. Все приходят, рано или поздно. И я дам тебе переписать четырнадцатую страницу. Даже не стану ничего спрашивать и многозначительно улыбаться. Но это обязательно произойдёт, если ты не ухитришься угробить себя слишком быстро.

Таксист был говорливым. Обычный молодой парень, живой, подрабатывающий вечерами.

– У меня и «Яндекс-такси», и «Убер», и «Гетс», и ещё три такси-агрегатора, – рассказывал он в дороге. – Мониторю все заказы, стоит специальная программа, всё сравнивает и выбирает лучшее. Сам написал, кстати. Вот обкатаю программу как следует, выложу в инете, буду продавать.

Похоже, он немного стеснялся того, что занимается частным извозом.

– Не упусти момент, – сказал я. – А то появятся такси с автопилотом, не успеешь заработать.

– Ещё не скоро, – уверенно сказал парень. – Одно дело машину по улицам водить, другое – с клиентами работать. Вот садится ко мне человек и говорит: «Я хочу попасть в такой бар, где можно снять девчонку-кваzи, и не профессионалку, а любительницу живых мужиков». Какой робот сумеет его правильно отвезти? А я сумею. Ну а если надо профи, тоже подскажу.

– Да, робот тут не помощник, – согласился я.

Парень бросил на меня быстрый взгляд в зеркало.

– Это не противозаконно, если что. Это, может, в Москве запрещено. А у нас нет. Потому что если девушка при жизни нуждалась в сексе, то, став кваzи, она не способна поменять свои вкусы.