Разведчики - Вячеслав Шалыгин

Взгляд вернулся к машине. Между прочим, это было как раз немецкое авто марки БМВ. В плане количества электроники на борту она уступала только отечественным «чайкам», но по качеству этой самой электроники даже превосходила их. Впрочем, фокусы с парковкой или выездом из гаража умели проделывать все авто. Это вот доехать без водителя из пункта «А» в пункт «Б», да по городским улицам, могли только две-три модели, так называемые «флагманы». Кроме отечественной «чайки» с германским БМВ еще шведские «вольво», ну и где-то рядом барахтались японские «тойоты». Что из этого наблюдения следовало?

«Ничего. Будь германская электроника времен войны настолько «впереди планеты всей», сегодняшние машины из ГДР могли бы с места, без разгонных блоков улетать на Марс или воспитывать детей. Нет. Техническая версия тоже не годится».

Леонид вернулся к нужному входу в здание, но в кабинет не поднялся. Невидимые громкоговорители пропели негромко, но отчетливо приглашение на обед, и Зимин без раздумий направился к столовой. И только тогда понял, что проголодался. Или не понял, а просто так подумал. Почему-то ему казалось, что на самом деле есть он не хочет, но попасть в столовую необходимо. Его снова тянул «внутренний магнит».

В прошлый раз это обернулось «откровением» от безумного садовника, что будет теперь? Пока Леонид не пытался даже предположить, но на всякий случай приготовился, что до столовой не дойдет, застрянет в очередном «уютном местечке для откровений».

К сожалению или к счастью, предчувствия его обманули. Зимин протопал по своей дорожке до общего променада, слился с толпой деловитых обитателей лагеря и вскоре уселся за стол, сервированный к обеду.

И после плотного обеда ничего странного не случилось. Леонид вышел из столовой, отделился от толпы и побрел по своей тропинке в сторону «башни». Интересно, что внутренний магнит больше никуда не тянул.

«То есть это был просто голод, а не магнит. – Зимин вздохнул. – Так неинтересно! Где садовник? Где новые загадки?»

Странный садовник на мысленный призыв Леонида не откликнулся, зато ответил легким, но ощутимым зудом лежащий в кармане телефон. Да, никакого телефона у Зимина не было со вчерашнего вечера, когда Андрей Михайлович конфисковал «Электронику», но в кармане что-то вибрировало, и это был именно телефон. Простецкий, бесплатный, такой, чтобы только позвонить или отправить плоскую картинку. Это Леонид определил на ощупь. Как он очутился в кармане? Кто бы знал!

Зимин свернул с тропинки под прикрытие деревьев и достал телефон из кармана. Номер вызывающего абонента не высвечивался. Фотографии тоже не было. Дурной тон, но… до приличий ли в такой ситуации?

Впрочем, на экране имелась элементарная заставка – зеленый фон и белый цветок, напоминающий нарцисс, на тонком, неуверенно изогнутом стебельке. Эдельвейс?!

– Я, – настороженным тоном ответил Зимин.

– «Я»? – Абонент усмехнулся. – Почему не «алло» или «да»?

– Что это значит?

– Ты не рад меня слышать?

– Варвара, я всегда рад тебя слышать. Просто объясни, что это за игры?

– Формулируй четче, Зимин. Что конкретно тебя интересует?

– Все. Так достаточно конкретно?

– Ты понял, с кем и чем имеешь дело?

– С КГБ. Я в гостях у Конторы, на загородной базе. Ваш библиотечный куратор меня опекает. Мне следует понять что-то еще?

– Это не просто КГБ, это Политуправление.

– Не вижу каких-то особенностей.

– Ты уже смотрел по сторонам через тепловизор?

– Варвара, ты снова говоришь какими-то намеками. Прекрати, пожалуйста. Я смотрел через тепловизор, но ничего не понял. Ты, кстати, откуда знаешь? Садовник сообщил, он твой приятель?

– Садовник? – Варвара усмехнулась. – Пусть будет садовник. Ты не поверил своим глазам, да?

– Люди с «холодными» контурами – это роботы… или кто там… наполовину ящеры? Но твой садовник тоже не самый горячий тип. Как это понимать? Ты его очаровала, он проникся к нормальным людям светлыми чувствами и решил вывести на чистую воду свою родню? Допустим. Но при чем тут я?

– Ты ведь все давно понял, Зимин. Просто не хочешь в этом признаваться.

– Ничего я не понял. На что ты опять намекаешь? На связь между «неубиваемыми» немцами и «холодными» людьми в этом лагере?

– Ты не видишь связи?

– Пока я вижу только странности. Вы с Репиным меня к чему-то подводите, используя одни и те же документы, но преследуя разные цели. Невероятно, но факт.

– И какую цель, по-твоему, преследует Репин?

– Пока не знаю, но явно не разоблачение несуществующего заговора в КГБ. Зачем Репину мутить воду в собственном пруду?

– То есть правду озвучить ты еще не готов, понятно. – Варвара вздохнула. – Какой ты осторожный.

– Я привык опираться на факты, а не на домыслы и пересказы якобы вещих снов.

– Я уверена, ты поймешь, в чем подвох, когда изучишь документы полностью.

– Удивительно. Ты говоришь ровно как майор. Он тоже убежден, что полная картина откроет мне глаза на что-то очень важное для государственной безопасности.

– Я говорю о подвохе. И даю тебе действительно полную картину. С двух сторон.

– С каких еще двух сторон?

– В этом телефоне есть снимки немецкого документа. Взгляни на них. Надеюсь, ты справишься с переводом.

После него у тебя точно не останется сомнений. Только не беги прямиком к Андрею Михайловичу.

– Сначала позвонить тебе? В какую игру ты играешь на самом деле? Чего хочешь добиться реально?

– Скоро поймешь. В немецком документе, кстати, сказано, что «неубиваемые», как ты выразился, немцы жили на самом деле всего несколько месяцев, а потом увядали и высыхали, словно сорванные эдельвейсы. Красиво сказано, правда? Давай, Зимин, просвещайся дальше. Целую тебя в умную макушку.