Соб@чий глюк - Павел Гигаури

– Ты когда приедешь? У меня злости накопилось море, вирус в моей крови размножается и усиливает злость. Я чувствую, что могу потерять контроль над собой, – начал я легкий шантаж.

– Тема, милый, ну потерпи, сегодня последняя ночь. Завтра буду в твоей постели, – успокаивала меня Светка.

– До завтра надо еще дожить! – отрезал я. – Вирус вызывает у меня отравление крови, и деваться мне некуда. Вирус требует тебя! А ты взялась за тещей ухаживать! – прокричал я в телефон. Злость действительно нарастала.

– Артем, миленький, но ведь это здорово!

– Что в этом здорового? Теща все равно твою сестру любит больше тебя. И, кстати, правильно делает. Я тоже твою сестру скоро буду любить больше тебя. Я думаю, что она возражать не будет, – меня несло.

– Артем, это же здорово, что твой вирус реагирует только на меня! – на обращая внимая на мою тираду, радостно сказала Светка.

– Вирус – дурак. Он от Собакина, у него мозги собачьи. Значит так, срочно мне секстани, срочно! Я сейчас приду домой и сразу отрублю себе кислород и телефон отключу, а то в организме сексуальная революционная ситуация случится. Мозги могут этого не выдержать. Хоть мастурбировать начинай!

– Ну а что? Лучше, чем с ума сойти, – вкрадчиво сказала Светка.

– Нет, я болезни не сдаюсь! Хватит трепаться, давай быстро за дело. У тебя осталось минут пятнадцать, – строго сказал я.

– Все поняла. Пока. До завтра!

– Пока, – буркнул я.

Собакин остановился у дерева и сначала обнюхал его, а потом прыснул на ствол, задрав заднюю ногу.

– Собакин, ну что за варварское желание обоссать весь город? – упрекнул я пса. – Красивый город на семи холмах, почти средневековый Багдад, ты родился где-то на его улицах, а норовишь его весь обоссать. Ты, Собакин, дикарь и невежа, – продолжал тихо возмущаться я. – Все хочешь пометить, показать, что это твое, чувство собственничества в тебе развито чересчур. Вот что, тебе легче от того, что ты на это дерево пописал? Это дерево как стояло, так и будет стоять, и к тебе оно никакого отношения не имеет.

Собакин закончил свое дело, с пренебрежением посмотрел на меня и потянул нас дальше.

Наконец мы добрели домой. Я чувствовал внутри своего организма беспокойство, которое подогревалось вай-фаем, и решился на небывалый поступок – посмотреть новости по телевизору. Я включил телевизор и отключил у себя в квартире кислород. Я сделал это собственными руками.

Я развалился на диване перед телевизором, Собакин развалился перед диваном, и мы начали смотреть новости. Выключенный вай-фай вызывал чувство обреченного спокойствия. Сначала было не по себе, но потом все как-то улеглось, и во внутренних органах наступила тишина. Хаос в голове тоже улегся, и все мозговые силы сфокусировались на одном – на новостях. А новости действительно были новые.

Все говорили о собачьем глюке, инфекционной киноцефалии, членовеках.

Первая новость – о конгрессе вирусологов и инфекционистов, интервью с моей сестрой, рассуждающей о вирусе, его заразности, клинических проявлениях и о неясных путях борьбы с ним. Ксения выглядела на экране эффектно, но больше походила на порнозвезду, чем на академика, о чем я тут же сообщил ей эсэмэской. Короткий ответ пришел очень быстро. Я ответ проигнорировал.

На экране проплыли все ебанаты с конгресса, и мельком показали меня, выступающего с трибуне.

– Видишь, Собакин, это я. Людям дело говорю, а они не очень врубаются.

Собакин тоже не врубался, а положил голову на лапы и мирно подремывал.

Дальше показали экстренное вечернее заседание Госдумы. Там разгорелись горячие споры о том, как бороться с эпидемией собачьего глюка, какие государственные меры принять, чтобы обуздать поганую болезнь.

Первым показали выступление председателя партии Демо-демократов, который начал буквально кричать с трибуны: «Все зло от собак! Развелось этих дармоедов куча! От них никакой пользы! Только ходят и гадят повсюду, везде собачье дерьмо, ссут везде!»

– Вот видишь, Собакин, в Госдуме депутатам тоже не нравится, что ты ссышь где ни попадя, – обратил я внимание Собакина на новости.

Но Собакин не был сильно впечатлен этими упреками государственного мужа.

Демо-демократ продолжил: «Я предлагаю переловить всех собак, из их шкур пошить шапки и шубы для малоимущих россиян, а мясо превратить в собачью тушенку и отправить в Китай!»

– Собакин, ты чувствуешь, куда ветер дует? – с тревогой сказал я, обращаясь к псу. Пес почувствовал опасность и сел, уставившись на меня своими собачьими глазами.

– Если ты, Собакин, не научишься гадить, как коты, в коробку, тебе пипец! Как я тебя буду скрывать от судебных приставов или кого они там назначат следить за собаками? Я не знаю, чего они так на вас взъелись. Может, из-за твоих сородичей, которые наркотики вынюхивают и их заработка лишают?

Собакин занервничал, потоптался на месте, присел, потом опять встал и полез ко мне мохнатой мордой.

– Отстань! Ты уже раз чихнул на меня, и видишь, что из этого вышло? Сиди и не дрейфь. Я тебя не сдам. Если, конечно же, ты меня совсем не достанешь.

Собакин с тяжелым вздохом лег на пол, прижавшись к дивану.

Вопрос, что делать с собаками, депутаты оставили открытым. Дальше они переключились на «Детей Диогена». Очень быстро эта организация была объявлена неконституционной, не партией, а стаей, а поскольку «Дети Диогена» считают себя собаками, то в предстоящих выборах им участвовать не разрешили, поскольку, по Конституции, в выборах могут участвовать только люди. А ветеринарной службе России было поручено разобраться, кто должен обеспечивать медицинское обслуживание этих субъектов.

Дальше ведущая программы переключилась на международные новости. Первой была Америка. Там люди не могли договориться ни о чем, кроме того, что публичная мастурбация есть признак демократии, и это делали все журналисты на всех главных телеканалах и в Интернете. Следуя демократическим традициям, Америка поделилась на три неравных лагеря. Первый лагерь – это правые, те, кто говорил, что мастурбировать можно только правой рукой и что мастурбация левой рукой есть извращение, отход от традиций и несет в себе опасность разрушения общества. Левые же утверждали абсолютно обратное – что мастурбация правой рукой есть признак отсталости и тупоголовости. Они призвали людей не здороваться с правыми за руку, потому что именно этой рукой правые мастурбируют. И была еще одна группа людей, самая маленькая – двурушники, те, кто не решил, какой рукой это делать, поэтому делал это то правой, то левой рукой. За их сердца и боролись и левые, и правые, потому что их голоса определяли результаты выборов. О собаках в Америке не говорили.

– Собакин, может, нам в Америку податься? Там тебя не тронут. Правда, яйца тут же отрежут.

При этих моих словах Собакин вскочил и ушел в другую комнату. «Патриот», – подумал я.