Опричник - Антон Демченко

Случайное совпадение? Не верю я в такие случайности. Но память следует освежить. И именно поэтому, добравшись до своего кабинета, я рухнул в кресло за рабочим столом и развернул экран вычислителя.

Поиски были недолгими… и удачными. Спустя каких-то полчаса я откинулся на спинку кресла и уставился на страницу инфора, с которого на меня пялилась знакомая в своей надменности физиономия Авдея Томилина. Старый козел все же добился своего и пролез в ряды старой польской аристократии.

Некогда изгнанный из рода, бежавший из России в Польшу и там же принявший католичество для женитьбы на дочери нового магната, то есть по меркам шляхты безродного выскочки Збигнева Вышневецкого, владевшего единственным в Польше производством тактических комплексов, он пережил не только собственного сына Романа, смерти которого я лично поспособствовал, но, судя по данной статье, и своего любимого тестя. После чего – вот неожиданность-то! – Корибут-Вишневецкие, прежде не желавшие признавать никакого родства с «выскочками, смеющими претендовать на их древнюю фамилию», сменили гнев на милость и приняли Авдея с супругой и их тремя детьми под крыло своего рода. Вместе с заводами, разумеется.

Теперь официально нет ни беглого изгнанника Томилина, ни зятя магната Вышневецкого, есть лишь княжич Авдей Корибут-Вишневецкий с семьей и присными. Потерянная ранее, но вновь обретенная ветвь древнего рода Ольгердовичей, вот так… Ну-ну.

С одной стороны, целеустремленность старика поражала, с другой же… именно из-за этой его черты характера оставлять за спиной такого врага не следует. А в том, что сей господин мне враг, сомнений нет никаких, иначе Добужского с его «Белым орлом» тут и в помине не было бы. Вопрос лишь в одном, что это было: месть за убитого мною сына Авдея или нынешняя деятельность «Гремлинов», благодаря которой относительно небольшое производство тактиков, теперь уже принадлежащее Корибут-Вишневецким, лишается некоторой доли прибыли?

Честно говоря, мне очень хочется надеяться, что нападение Добужского с его отрядом – это все же форма конкурентной борьбы, как ее понимают гонористые ляхи. Потому как в противном случае придется сделать вывод, что у Громовых где-то неслабо «течет». Ну да, а кто еще мог слить панам информацию о настоящем убийце неудавшегося ухажера Лины, Романа свет-Авдеевича Вышневецкого, и его, то бишь моем нынешнем местонахождении и статусе?!

Хотя-а… есть ведь еще и третий вариант, по сравнению с которым утечка от Громовых покажется просто мелкой досадной неприятностью. Если Гдовицкой прав и в позапрошлом году за действиями «Белого орла» стояли все те же Корибут-Вишневецкие, возможно они каким-то образом прознали об истинных причинах провала похищения боярских дочек? Вот это будет полный швах! Тут уже не боярскими войнушками пахнет. Это, черт возьми, совсем другой уровень.

Стоило мне подумать о такой возможности, как в голову тут же полезли воспоминания о не таком уж давнем нашем «учебно-полевом» выходе, когда «Гремлины» волей-неволей поучаствовали не только в уничтожении сети работорговцев, но и освободили десяток будущих рабынь. Одаренных, дьявол бы все побрал, рабынь! Звенья одной цепи?! Чур меня.

Нет, так дело не пойдет. Я чуть поколебался, но, вспомнив, что никаких обещаний пока никому не давал, решительно связался со своим будущим тестем.

– Доброго дня, Валентин Эдуардович, – проговорил я, едва картинка на экране посветлела.

– Здравствуй, Кирилл, – степенно кивнул Бестужев и, окинув меня внимательным взглядом, явственно насторожился. – У тебя что-то серьезное и срочное?

– Пока не знаю, – почти честно ответил я. – Серьезное, может быть. Срочное? Время терпит.

– Хм, тогда… я свяжусь с тобой, как освобожусь. Минут через десять – пятнадцать.

Экран коммуникатора потемнел, и я, поднявшись из-за стола, подошел к забранному тяжелой бронестворкой окну. Короткое нажатие на клавишу, и стальные пластины словно нехотя поползли в стороны, открывая вид на все еще несколько захламленный после боя двор базы. Сигарета будто сама собой прыгнула в руку. Пальцы привычно щелкнули, выдавая небольшой огонек, и автоматически заработавшая вытяжка сердито загудела, втягивая в себя тонкие завитки поднимающегося вверх дыма.

От разрывающих голову не самых радостных мыслей меня спас звонок наконец освободившегося Бестужева. Со всем вниманием выслушав новости и все мои домыслы, Валентин Эдуардович немного помолчал, после чего неожиданно усмехнулся.

– Взрослеешь, Кирилл, – прогудел он, и я опешил. А Бестужев, словно не обратив внимания на мою реакцию, продолжил: – Раньше ты бы уже рванул наказывать всех причастных, а теперь вот советуешься… Отрадно видеть.

– Валентин Эдуардович! – воскликнул я, но договорить не успел, Бестужев меня перебил.

– Ладно-ладно, не кипятись, – махнул он рукой и моментально посерьезнел. – Добужского передашь моим людям…

– Не выйдет, Гдовицкой уже обещал ему свободу, – вздохнул я.

– Твою… – цыкнул зубом Валентин Эдуардович и протянул совершенно непередаваемым тоном: – Ну, Самура-ай…