Краш - Павел Барсов

— Оля, я двигаюсь по встречке. Заметишь меня, сбавь скорость, чтобы я не промахнулся. А еще лучше, дай им на обгон пойти, чтобы возле меня вы были примерно на одном уровне.

— Сережа, ты совсем рехнулся?

— Ага. — Стараюсь говорить нарочито беспечно. — Не веришь, спроси у Дэна.

Увидев приближающуюся тойоту с Джипом на хвосте, вызываю файрбол. Получается на удивление легко, но размер подкачал – не крупнее куриного яйца. Ольга сбрасывает скорость и слегка виляет вправо, джип тут же идет на обгон, оказавшись буквально в паре метров от меня. Шарик влетает в средину лобового стекла, прожигает дырку с кулак, по размеру скорее Тохин, и взрывается внутри внедорожника. В зеркале заднего вида вижу, что джип выскакивает на обочину и медленно переворачивается, съезжая в какую-то канаву. Плюю в кои-то веки на правила и делаю резкий разворот по сплошной разметке, показываю гримасу воображаемой камере.

— Оля, кажись все. — Слышу удар по машине, второй, разлетается боковое стекло. — Нет, не все, тут еще кто-то. Давай в мой двор, желательно в тот угол, где ты меня ждала в первый раз.

Они не только мордоворотов клонируют, джип тоже был полной копией предыдущего. Только у этого тонировка немного светлее, просматриваются лишь две фигуры. Хотя что там сзади, одному богу известно. Только мне кажется, что это та парочка, с которой мы сегодня уже встречались. Громила на пассажирском месте опять высовывает руку с пистолетом, в этот раз в мою машину не попадает. На въезде во двор разворачиваю машину юзом, перекрывая проезд во двор, и рыбкой выныриваю через пассажирскую дверь. Через куст наблюдаю, как к машине подходят двое.

Один крутится вокруг моей машины, второй идет во двор. Прыгаю телепортом в сторону дороги, файрболом, в этот раз приличных размеров, луплю в джип и тут же перемещаюсь обратно к кустам. Мимо меня пробежал один из бандитов. Я бегу во двор, где не вижу никого. Радуюсь, что у Ольги хватило ума не выходить из машины. Почти напротив своего подъезда слышу внезапный шорох в кустах и оборачиваюсь – в двух метрах стоит жлобяра с пистолетом в руке. Смотрю, как медленно поднимается дуло пистолета, и понимаю, что ничего не могу сделать. Не успеваю. Слышится еще один шорох, громила вздрагивает и стреляет, пуля проходит невдалеке от моей головы. Он почему-то начинает разворачиваться, а я от всей души даю ему заморозки. Он замирает. Оглядываюсь в поисках второго бандита и не ошибаюсь – тот только вышел из-за угла дома. Не задумываясь, отправляю туда еще порцию прохлады покрепче. И этот замер.

Когда я возвращаюсь, Ольга стоит сбоку от первого примороженного громилы, и смотрит куда-то в глубь палисадника, за его спину. Ее руки прижаты ко рту, сдерживая крик. Обхожу мордоворота. В кустах стоит Энжи с приличным камнем в обеих руках. Она неподвижна, лицо белее самого белого снега, кажется, на них даже изморозь видна. Лишь ее ярчайшие сапфировые глаза растерянно бегают с меня на Олю и обратно. Безжалостно толкаю мордоворота, чтобы расчистить путь. Ольга поднимает пистолет, а я пытаюсь как-то поудобнее обхватить Энжи, предварительно забрав у нее и выбросив камень. Обычно легкую, как пушинку, тащить ее в таком замороженном виде оказалось тяжеловато, но я справился.

Едва мы зашли в квартиру, Ольга скомандовала:

— Давай в душ ее. Только не обвари.

— Несмотря на яростные движения огромных голубых глаз Энжи, затаскиваю ее в душ. Снять одежду не получилось. Стянув обувь, Оля махнула рукой:

— Неси так.

Я вначале пытался удерживать ее на расстоянии под напором горячей воды. Минут через десять суставы, видно, начали немного сгибаться и она стала съезжать на пол душевой кабины. Мне ничего не оставалось ничего, кроме как встать рядом и крепко обнять ее, удерживая почти на весу.

Примерно через час Ольга окликнула меня:

— Сережа, что там наша Снегурочка, не растаяла?

У меня на груди раздалось слабое мурлыканье:

— Была Золушка, стала Снегурочка.

Я опустил глаза. Её голова прижалась к моей груди, а руки обняли меня за плечи, я и не заметил. Она подняла на меня взгляд.

— Не пойду. Не хочу. Буду тут стоять. С тобой. — Одновременно с этим она потянулась ногами вниз, слегка нащупывая опору. — Отвернись, я разденусь, с меня все течет. А ты мне полотенце дай.

При попытке встать самостоятельно ее ноги снова подогнулись. Она молча, лишь беспомощно улыбаясь, смотрела, как я снимаю с нее мокрую одежду и заворачиваю её непослушное тело в большое полотенце. Я отнес ее, положил на кровать, дальше ею занялась Ольга. Сам я вышел, чтобы переодеться, ведь с меня лило не меньше. После этого, сделав себе кофе, уселся на кухне. Через какое-то время туда же зашла Ольга.

— Спит. Какой чудесный ребенок, не спорит, со всем соглашается, даже глупости никакие не выдумывает, прямо ангелочек. — Она весело посмотрела на меня. — Может давно надо было ей такой контрастный душ устроить?

— Знаешь, что она мне сказала, когда в игру зашла и увидела твою Ледышку?

— Мне аж интересно. — Ольга приподняла бровь, смотря на меня с интересом.

— Что ты на нее похожа была, когда ее ругала.

— И все? — Она выглядела разочарованной. — Я рассчитывала тогда, как минимум, бабой Ягой выглядеть. Ладно, нужно бежать отпускать маму Любу. Заодно и предупрежу, где их чадо уснуло. Я так понимаю, ты сейчас ее отпускать не собираешься?

Я кивнул. Ольга подошла, поцеловала меня в щеку.

— Спасибо тебе за мою спасенную в очередной раз шкурку. Жаль, без царапин. Тем более, тебе есть кого сегодня жалеть.

Я провел её до машины, заодно потом проверил примороженных громил. Тот, который получил последним, начал понемногу приходить в себя, даже что-то мычал.

— Слышишь меня? Понимаешь? — Я дождался пока он дважды кивнул. — Понимаешь, что мне вас легче убить было, чем в живых оставить? (кивок) Так вот, переедай всем своим, что вы были последними, кого я пощадил. Оклемаешься, заберешь приятеля под подъездом.

Я развернулся, чтоб уйти, но услышал, что он что-то пытается сказать. Взялся рукой за горло, бандит попытался дернуться, потом понял, что я не врежу ему, затих. Через пару минут звуки из его горла стали более понятными.

— Ты не расслабляйся только, из наших уже никто не полезет на тебя, — он закашлялся, —только Тяпин вряд ли успокоится. Он кричал, что вам