Лекарь Империи 7 - Александр Лиманский

— Контроль гемостаза, — скомандовал я. — Семен, осуши рану.

Величко работал уже как опытный ассистент — быстро, четко, предугадывая мои дальнейшие действия.

Невероятная трансформация. За один час он прошел путь от испуганного студента, впадающего в ступор, до толкового, надежного помощника. Стресс — лучший учитель. Сегодня он получил больше практического опыта, чем за весь предыдущий год ординатуры.

— Чисто, сухо, — доложил он.

— Дренаж к месту анастомоза. Ушиваем рану послойно.

Еще двадцать минут ушло на послойное ушивание раны. Кетгутом — мышцы и апоневроз. Шелком — кожа.

— Готово, — выдохнул я, обрезая последнюю нить и снимая окровавленные перчатки.

Часы в операционной показывали час дня. Операция длилась полтора часа вместо запланированных сорока минут.

— Николай Семенович, — я наклонился к пациенту, которого Артем уже начал выводить из-под действия анестезии. — Все прошло хорошо. Были определенные сложности, но мы с ними справились.

— Спасибо… господин лекарь… — прохрипел старик, с трудом открывая глаза. — Я уж думал, все…

— Не все. Вы крепкий. Выкарабкаетесь.

После всего мы сидели в ординаторской — я, Лебедев и Величко. Усталые, вымотанные, но с чувством глубокого профессионального удовлетворения. Операция прошла успешно. Пациент был переведен в реанимацию, его состояние было стабильным.

Я повернулся к Величко, который молча пил свой остывший чай, все еще переживая события последних двух часов.

— Семен, я хочу тебе сказать спасибо.

— За что? — он удивленно поднял на меня глаза.

— За то, что ты сегодня показал в операционной, — я говорил серьезно, как при официальном разборе. — Ты был не просто ассистентом. В критический момент ты думал, принимал самостоятельные решения и действовал на опережение. Твоя реакция с салфетками в момент перфорации — это было мышление настоящего, хладнокровного хирурга.

Величко густо покраснел.

— Я… я просто вспомнил нашу лекцию про перитониты. Ты тогда говорил, что первое и главное дело — немедленно локализовать инфекционный очаг.

— Одно дело — помнить теорию в тихом кабинете. И совсем другое — применить ее в условиях тотального стресса, когда вокруг все кричат, а пациент умирает. Я тобой горжусь.

— Да, «хомяк» сегодня был молодцом! — с одобрением пискнул Фырк. — Может, из него и правда еще что-то толковое получится!

Лебедев по-отечески хлопнул Величко по плечу.

— Парень, Илья прав. Ты сегодня реально спас эту операцию. Если бы не твои салфетки, мы бы получили разлитой перитонит, и старик бы его точно не перенес.

Величко буквально светился от счастья. Это был его звездный час. Момент, когда он из неуверенного «Пончика» на глазах превращался в полноправного члена хирургической команды.

Идиллию нарушила дверь, которая распахнулась без стука с такой силой, что ударилась о стену. В комнату влетел Киселев. Его лицо было багрово-красным, глаза странно блестели, зрачки были расширены.

Мгновенно включился мой внутренний диагност.

Так. Что это? Алкогольное опьянение? Нет, запаха нет. Наркотическое? Картина похожа на стимуляторы — амфетамин или кокаин. Расширенные зрачки, психомоторное возбуждение, немотивированная агрессия. Или… острая психотическая реакция на фоне

— Разумовский! — рявкнул он, и его голос был незнакомо высоким и срывающимся. — Какого черта ты тут командуешь⁈

— Что вы имеете в виду, Игнат Семенович? — я оставался абсолютно спокойным, намеренно используя официальное обращение, чтобы подчеркнуть его неадекватность.

— Ты распределяешь операции! Ты раздаешь указания моим ординаторам! Ты строишь из себя начальника! — он подошел ко мне вплотную и с силой ткнул пальцем мне в грудь. — Ты забыл, что ты всего лишь целитель третьего класса⁈ А я — Мастер и заведующий этим отделением!

Похоже, он в неадекватном, измененном состоянии.

— О, а этот обкурился! — с тревогой и интересом прокомментировал Фырк. — Или таблеток каких-то запрещенных наглотался! Смотри, как его колбасит! Сейчас драться полезет.

Глава 16

И тут произошло нечто совершенно невероятное.

Маска бешеной ярости на лице Киселева вдруг треснула и рассыпалась. На ее месте появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. Он расхохотался — громко, заразительно, от души.

— Ха-ха-ха! Поверили? — он хлопнул себя по колену. — Вот это да! Поверили же! Видели бы вы сейчас свои лица!

Мы все замерли в абсолютном недоумении. Лебедев первым обрел дар речи:

— Игнат, ты что, совсем спятил? Какого черта ты тут устраиваешь⁈

— Проверку устраиваю! — Киселев все еще смеялся, вытирая выступившие от смеха слезы. — Хотел посмотреть, как наш герой-хирург отреагирует на прямую угрозу! А он даже бровью не повел! Стальные нервы! Настоящий боец!

— Ага, проверка! — недоверчиво фыркнул Фырк. — Скорее понял, что главврач может зайти в любую секунду, и решил резко включить заднюю передачу! Видал я такие «проверки»!

— Игнат Семенович, — я старался говорить спокойно, хотя адреналин все еще бурлил в крови. — Это очень странная проверка. Вы реально выглядели так, будто готовы всех убить.

— А надо было! — он снова попытался улыбнуться, но вышло криво. — Ладно, проехали. Считай, что это был неудачный розыгрыш. Нервы ни к черту.

Он ищет способ сменить тему, уйти от неудобных вопросов. Что ж, я ему в этом помогу. Переведу его внимание на то, что ему будет приятно услышать.

— Я думаю что вместо проверки, — сказал я, — лучше бы похвалили своего ординатора. Семена Величко. Он сегодня такое выдал, что я до сих пор под впечатлением.

Киселев удивленно моргнул. Он ожидал продолжения разборки, а я вдруг заговорил о Величко.

— Величко? — переспросил он с недоумением. — А что он мог выдать, кроме очередного вопроса?

— Он сегодня спас операцию, — ровным голосом ответил я.

Я кратко, но емко, как на пятиминутке, изложил ему ситуацию: сложный пациент, скользящая грыжа, внезапная перфорация кишки, паника Лебедева. И то, как Величко, единственный из всех, не растерялся и мгновенно отграничил очаг заражения.

Пока я рассказывал, лицо Киселева менялось. Гнев и смущение уходили, на их место приходило сначала недоверие, а потом — искреннее, неподдельное изумление и профессиональный интерес.

— Величко? Сам? Без подсказки? — переспросил он, когда я закончил.

— Абсолютно. Семен просто взял и сделал. Быстро, четко и единственно правильно.

— Невероятно! — Киселев покачал головой. — Знаешь, Семен, сколько опытных хирургов в такой ситуации теряются? А ты справился!

Он повернулся к Величко, который от такой внезапной похвалы от двух старших