Влияние - Дуглас Престон

Одиннадцать. Он опустился на диван, чувствуя себя выжатым как лимон. Днем он звонил Марджори — звонок получился весьма неудачным, да к тому же еще и неожиданно прервался, поскольку она была на работе. Они начали встречаться примерно за неделю до его вынужденного отъезда. Их отношения были полны страсти и влечения, однако на расстоянии ничего не работало.

Боже, как это ужасно. Ему еще никогда не было так хорошо с девушкой. А сейчас просто необходимо с кем-то поговорить, поделиться, услышать мнение человека, знакомого с ситуацией не понаслышке.

Он взял телефон и набрал номер. Марджори ответила после четвертого гудка; ее голос показался ему тихим и далеким.

— Марк?

— Да, да, это я. Привет.

— Что-то случилось?

— Нет, у меня все в порядке. Послушай, мне надо кое о чем с тобой поговорить… Это касается работы. И очень важно.

Последовала пауза.

— По поводу работы? — В ее голосе угадывалась настороженность. Она совершенно ясно дала ему понять, что не намерена участвовать в противоборстве и рисковать из-за него собственной карьерой.

— У меня есть жесткий диск из НЛРД. Один из секретных. На нем все изображения с высоким разрешением.

— Господи, Марк, не нужно мне об этом рассказывать. Я не хочу ничего слушать.

— Ты должна меня выслушать. Я там кое-что нашел. Нечто невероятное.

— Я правда не хочу это слышать. Я прекращаю разговор.

— Нет, подожди! Я наткнулся на изображение инопланетного… устройства или артефакта на… — Он запнулся. «Не надо говорить ей о местонахождении». — На Марсе.

Последовало молчание.

— Погоди-ка. Что ты сказал?

— Я наткнулся на изображение — очень и очень четкое изображение — какого-то старого устройства на поверхности Марса. Ошибка исключается.

— Ты не пил?

— Пил, но на момент открытия был абсолютно трезв. Марджори, ты прекрасно знаешь, что я не идиот: я был первым по успеваемости на своем потоке в МТИ и, как тебе хорошо известно, самым молодым научным сотрудником на Марс-проекте. А еще тебе известно, что если я что-то говорю, значит, так и есть. Я думаю, это устройство и является источником гамма-излучений.

Он слышал в трубке ее дыхание.

— Многие геологические формации выглядят искусственно.

— Это не формация: около шести дюймов в диаметре; состоит из абсолютно цилиндрической трубы с ободком диаметром около двух дюймов, торчащей из поверхности и окруженной пятью сферическими выпуклостями; все это находится на пятиугольном основании, частично припорошенном реголитом.

— С чего ты взял, что оно старое?

— Во-первых, реголит. Кроме того, заметны выбоины и деформации от микрометеороидов. Ему, должно быть, миллионы лет.

Снова молчание.

— А где это на Марсе? Я хочу взглянуть на изображения.

— Прости, но я не скажу.

— Почему?

— Потому что обнаружил это и хочу соответствующего признания, авторства. Уверен, ты все понимаешь.

— Да, но… Как ты намерен поступить? Как собираешься добиваться признания?

— Я звонил Чодри.

— Боже мой. Ты сказал ему, что украл секретный диск?

— Ничего я не крал, но — да, я рассказал ему про диск. Я сказал, что, если он вновь возьмет меня на работу, я вернусь с диском, мы про все забываем и становимся соавторами открытия. В противном случае я отсылаю диск в ФБР, и его карьера закончена.

— О Боже. И?..

— Этот кретин не поверил мне насчет устройства. Сказал, что я — врун и психопат. Он даже не верит, что у меня есть секретный жесткий диск. В доказательство я отправил ему по электронной почте кусок изображения с высоким разрешением — не снимок устройства, разумеется, поскольку он бы нашел его при помощи имеющихся данных. Я отправил ему другой снимок со сверхвысоким разрешением, и этот гад тут же перезвонил.

— Ты с ума сошел.

— Игра стоит свеч.

— И?..

— И получилась в некотором смысле осечка: он практически послал меня. А я и рад бы послать его, да не могу. Потому что, если анонимно отправлю диск в ФБР и его прижмут, он укажет на меня. «Прижмут меня, и тебе не поздоровится, — сказал он. — Как в мексиканском боевике».

Последовала длительная пауза.

— Он прав, ты же сам понимаешь.

— Теперь понимаю. Гаденыш поставил меня в безвыходное положение.

— И что дальше?

— Сдаваться пока не собираюсь. Думаю, не отнести ли диск в «Таймс». Клянусь Богом, я добьюсь своего признания во что бы то ни стало. — Он помялся. — Мне нужно с кем-то посоветоваться. Мне необходимо твое мнение. Я уже столько всего передумал, что голова раскалывается.

На этот раз молчание в трубке затянулось; где-то на заднем фоне слышалась тихая музыка.

— Пока ничего не предпринимай, — медленно произнесла Люнг. — Не уверена, что «Таймс» — хорошая идея. Дай мне пару дней на раздумья, хорошо? Просто сиди тихо и не высовывайся.

— Не пропадай надолго: я в отчаянии.