Хроновыверт - Василий Головачев

— Определили, почему он вырвался?

— Исчезло удерживающее поле кокона, не того, который построили люди, а первоначального, в котором он пролежал три миллиарда лет. Демон «выпрямился», коснулся стенок бункера, нашел лазейку и вырвался на волю.

— Что совпало с появлением в этом месте группы Шерстова. Трагическая случайность, не больше. С этим понятно. Архив все еще сопротивляется?

— Из всех уцелевших документов, вовремя вывезенных из Ховенвипа в «Аид», Люции удалось пока воссоздать и расшифровать лишь инструкцию по охране бункера. Но зато эксперты обнаружили в бункере следы…

— Магия, — быстро сказал Лапарра, глаза его заблестели.

— Магия, — подтвердил я, — сто двадцать шестого элемента.

— Лишнее доказательство того, что Демон — объект «Зеро», найденный на Луне специалистами фирмы «Демоны мрака». Но что же он такое на самом деле, черт побери?!

— Или кто, — пробормотал я. — Кроме следов магия, химики обнаружили еще несколько необычных изотопов других элементов, не встречающихся в естественном виде в природе.

Лапарра оглянулся.

— Ну вот, кажется, за мной пришли, сейчас будут вязать… Держи в курсе, до связи.

Виом стал белым, как высотное облако. Я выключил связь.

Спать уже не хотелось. Мной овладело обычное рабочее беспокойство, сопровождавшее напряженную мыслительную работу во время операций. На нервную систему я никогда не жаловался, она была у меня устойчива к любым воздействиям внешней среды, я всегда гордился умением держать себя в руках. Жене, кстати, эта черта не нравится. Она работает конструктором в Институте кибернетики и решает проблему «эмоциолизации» роботов четвертого поколения. Что за жизнь, говорит, на работе роботы эмоциональней, чем муж!

Я позавтракал, потом решил позвонить Игнату, чтобы он прилетел в управление пораньше. К моему удивлению, он оказался не дома, а на борту крейсера СПАС-флота «Сташевский», зависшего над Европой на высоте пятисот километров.

— Ты что там потерял? — спросил я.

Игнат сделал грозное лицо и зловещим жестом вытянул руки вперед:

— Трепещем: рок суровый погрузил нас в гущу схватки первозданных сил! Понимаешь, — сказал он уже нормальным тоном, — есть интересная информация. Поднимись-ка сюда, наверх, на крейсер. Похоже, кто-то мешает нам проводить с орбиты гравитационный зондаж атмосферы над Русской равниной.

— Буду через полчаса, — сказал я.

Уже через пять минут я был в управлении. Забежал в отдел, приказал оперативным группам начать патрулирование над Русской равниной, особенно густо — над Новгородской и Тверской областями, и снова поспешил к тайм-фагу. Спустя еще четверть часа мы встретились с Игнатом в экспедиционном зале крейсера, возле главного обзорного виома. Пульт здесь был всего один, да и то небольшой — аппаратура работала на мыслеуправлении и звуковых командах.

В растворе виома торчал размытый край Земли, голубые отсветы ложились на пол и стены зала, превращая лица людей в металлические маски.

— Я здесь уже второй час, — сообщил Игнат, усаживая меня рядом с плотным пышноволосым командиром крейсера. — Познакомься — это Владимир Калаев, бывший командир «Лидера». Мы вместе участвовали в экспедиции «Погоня». Помнишь, — Игнат посмотрел на Калаева, — ты говорил, что в следующий поход я пойду с другим командиром?

— Помню, — сказал Калаев. — Из Даль-флота меня перевели в СПАС-флот только два дня назад. Мир тесен…

— Первицкий, — представился я. — По-видимому, Игнат предъявил карт-бланш?

— Особые полномочия — редкая штука в наше время, — ответил Калаев. — Но я почему-то так и думал, что Ромашин рано или поздно влипнет в подобную историю.

— В общем, мы решили прозондировать атмосферу всеми мыслимыми способами, — продолжал Игнат, — начиная с высот мезопаузы и ниже. И наткнулись на странное «непрохождение» гравитационных импульсов. Я не физик, но налицо явное нарушение законов природы!

Я тоже не был специалистом в гравидинамике, тем не менее знал, что даже звезды прозрачны для гравитационных волн. Каким же образом гравитационное излучение могло «застрять» в воздухе?

— Все ясно, — оценил мой взгляд Игнат и посмотрел на Калаева. — Товарищ озадачен не меньше, чем мы. Повторим серию?

— Мои инженеры продолжают зондаж до сих пор, — проговорил командир крейсера погромыхивающим голосом. — Атмосфера для гравиизлучения остается непрозрачной.

— У меня есть три новых Д-индикатора, — повернулся Игнат ко мне. — Пущу-ка я три пинасса с разных сторон в эту «непрозрачную» область.

— Пошли меня, — раздался над моим ухом голос.

И стажер здесь. Естественно: куда иголочка — туда и ниточка.

— Подождите, — спохватился я. — А что нам сообщают синоптики? Ян еще вчера просил их усилить контроль атмосферы с помощью всего метеотехнического арсенала.

Командир крейсера поправил на виске усик с капсулой микрофона.

— Иван, дай на главный виом связь с Евроцентром погоды.

— Даю, — донесся голос бортинженера.

Через минуту Земля в носовом квадрате главного виома исчезла, и вместо нее появился круглый зал метеоцентра с громадной выпуклостью модели части земного шара с выступом Европы. Над моделью ползли светляки спутников погоды и капсул гидрометеоконтроля, разгорались и гасли транспаранты, указывающие основные направления ветра, параметры температуры, давления и влажности воздуха, места вмешательства различных отделов службы погоды, уровни соответствия погоды картам прогнозов. Но на всю эту красочную феерию никто не смотрел: диспетчеры и операторы погоды работали за пультами своих пандармов, и было их сотни две, не меньше.

На вызов ответил один из пяти координаторов Евроцентра. Над его пультом крутился метровый глобус Земли, на котором высвечивались связи Евроцентра с остальными центрами контроля погоды на всех материках Земли.

— Мы недавно звонили в управление, — сказала координатор — полная женщина с букетом марсианских алмазид в волосах. — На юге Новгородской области отмечены нерасчетные колебания температуры и скорости ветра. Похоже, метеопатруль пропустил зародыш зоны низкого давления.

— Точные координаты можете дать? — быстро спросил Игнат, подбираясь, как перед прыжком, и оглянулся на меня.

— Синоптики привыкли оперировать цифрами с точностью в плюс-минус пятьдесят километров, — усмехнулась женщина-координатор, — но для вас сделаем исключение. Координаты нарушений: тридцать пять градусов три секунды восточной долготы, пятьдесят восемь градусов северной широты, плюс-минус пять километров. Устраивает вас такая точность?

— Вполне, но верните свой патруль назад, немедленно!

Координатор с сомнением посмотрела на Игната.

— Вы шутите?

— Ни в коем случае, — вмешался я. — УАСС имеет карт-бланш на любые действия в связи с проведением важной операции. Свяжитесь с директором управления и отзовите патруль.