Стёртая - Тери Терри

Шевелись, прячься, быстро!

Дверь распахивается.

Поздно.

На пороге мужчина. Не лордер – всклокоченные волосы, безумный взгляд, черная одежда – на форму лордера она похожа весьма отдаленно и не выдерживает даже поверхностной инспекции. Мое внимание разделяется: одна половина отмечает мелкие детали внешности, другая фокусируется на главном: пистолете в его руке. Незнакомец поднимает руку и целится в меня.

За спиной у него возникает другое лицо.

– Оставь ее! У нее «Лево».

Но первый продолжает целиться.

– Так будет милосерднее, – говорит он.

Я качаю головой, пячусь к стене. Пытаюсь выговорить что-то вроде «нет, пожалуйста, не надо», но сформировавшиеся в голове слова застревают в горле и не выходят наружу.

– Не трать впустую пулю! – кричит второй и дергает первого за руку. Оба бегут дальше по коридору.

Ноги не держат, и я соскальзываю по стене на пол. Меня трясет, но «Лево» показывает 5.1. И как это объяснить?

Не знаю.

Включившийся инстинкт самосохранения заставляет подняться. Я закрываю все окна на экране компьютера и выглядываю за дверь. Коридор пуст. Справа, куда побежали двое незнакомцев, доносятся крики. Я бегу в другую сторону.

Свет моргает несколько раз, потом гаснет. Темно хоть выколи глаз. Окон в коридоре нет. Глубоко внутри рождается и пытается пробиться вверх слабый, дрожащий крик. Держись, ты же знаешь дорогу. Вспомни! Дышу медленно и глубоко. Вызываю из памяти план больницы. Восьмой этаж. Иди на сестринский пост, так сказала доктор Лизандер.

Касаясь рукой стены, осторожно, стараясь не шуметь, дохожу до конца коридора. Двойная дверь, поворот влево – вот и пункт назначения.

Тишина. Двигаюсь вперед, выставив руки, чтобы найти край стола, но подскальзываюсь на чем-то и растягиваюсь на полу. Пол мокрый. И липкий. В воздухе какой-то странный металлический привкус. Вдыхаю… и меня едва не выворачивает наизнанку. Кровь.

Пячусь в темноте на четвереньках и натыкаюсь на что-то – нет, на кого-то – на полу. Рука… ладонь… Женщина в форме медсестры. Молчит, не шевелится. Липкая лужица… Стиснув зубы, провожу пальцами по руке до шеи. Она еще теплая, но точно мертвая. Последний крик, который я слышала перед появлением тех двоих, с пистолетом. Это они ее убили. Больше некому.

Убили…

Поднимаюсь и бегу наугад по темному коридору.

Стой. Не шуми. Спрячься.

Чутье подсказывает: не спеши, осторожнее. Тише. Пытаюсь вспомнить, была ли на месте медсестра, когда я выходила из лифта. Да, я прошла мимо нее. Но как она выглядела? Знакомую я бы наверно запомнила. Но сначала меня отвлекла мама, а потом…

Мама! Как всегда, она отправилась выпить чаю с какой-то подругой. Куда они пошли? Я не знаю! Мама, где ты?

Возьми себя в руки. Успокойся. Быстро!

Дышу. Вдох… выдох… Сердце замедляет бег, волна паники отступает. Я отгородилась от нее. Постой, прислушайся. Ничего, ни звука. Больница погрузилась в непривычную, жуткую тишину.

Ноги сами несут меня к аварийному выходу и дальше, к тому месту, которое они знают лучше всего: на десятый этаж. Моя бывшая палата. По лестнице поднимаюсь шаг за шагом, держа руку на стене. Останавливаюсь, прислушиваюсь и снова ничего не слышу. Наконец добираюсь до двери на десятый этаж и в страхе останавливаюсь. А вдруг заперто? Дверь, однако, открывается. Возможно, как раз из-за отключения электропитания? Делаю шаг в коридор. Здесь работает аварийное освещение, звучат голоса, ходят люди. Голоса спокойные, никто не кричит. Еще шаг…

Свет в лицо.

– Уж не Кайла ли? Точно. – Свет уходит вниз. Передо мной сестра Сэлли, одна из медсестер, работавших на десятом этаже, когда я была здесь. Глупо, но я счастлива видеть живое, знакомое лицо. Улыбаюсь. Она берет меня за плечо. – Ох, дорогая, ты ведь, наверно, на прием приехала? Идем. Нам всем нужно в кафетерий. Ты поможешь нам с новенькими? Они немного растеряны.

И вот я уже держу за руки двух Зачищенных. Новеньких. Они еще неуверенно держатся на ногах, но улыбаются блаженно, во весь рот, словно в их жизни сегодня – самый чудесный день.

Сестра катит кресло-каталку, везет совсем новенькую, которая еще и идти не может.

В коридоре полным-полно пациентов и медсестер.

Нетерпеливый голос за спиной.

– Живее! Живее! – торопит нас один из лор-деров.

Мы все движемся в направлении кафетерия, единственного помещения, способного принять такую толпу. Лордеры вталкивают последних и баррикадируют дверь.

Я моргаю. Естественный дневной свет, который намного ярче тусклого аварийного, вливается в кафетерий через большие зарешеченные окна.

– Кайла, ты ранена! Что случилось? – Сестра Сэлли усаживает меня на стул, осматривает руку, плечо.

– Ранена? Я не… О, понятно. Кровь не моя. Я споткнулась о кого-то внизу… – Не знаю, как продолжить, и переключаюсь на другое. – Что происходит?

– Не беспокойся. Вот увидишь, все будет хорошо.

– Они стреляют, убивают людей.

Сэлли охает и качает головой.

– Я и забыла, какой ты бываешь непосредственной. На больницу напали террористы. Сейчас последних оттесняют вниз, поэтому всем приказано сидеть тихо.

– Ты в порядке, дорогая? – Еще одна сестра улыбается мне, держа в руке несколько шприцев.

– Да, в порядке. – Я думаю о Себастиане. Похоже, помогает – сестра идет дальше. Сэлли присоединяется к ней, и они вместе проверяют остальных.

Я плюхаюсь на стул за одним из столов. Рядом девушка в кресле-каталке. Длинные каштановые волосы падают ей на лицо. «Лево» у нее вибрирует. Я оглядываюсь, машу Сэлли, чтобы подошла, но она не видит. Девушка заваливается на бок и как будто пытается дотянуться до чего-то…

Вот оно, на полу. Я наклоняюсь и поднимаю мягкую игрушку, которую она, должно быть, обронила. Это вислоухий кролик.

– Держи. – Я кладу игрушку ей в руки, а она поднимает голову и улыбается, широко и счастливо.

Меня словно толкает назад. Нет, не может быть. Этой улыбке не место на этом лице. Да она ей идет, все прекрасно, но все не то.

– Феб? – едва слышно шепчу я.