Баламут - Василий Горъ

— То есть, снятый объем на место не вернуть, неудачный штрих не стереть и так далее… — объяснила ее сестра.

— Кстати, если есть желание, то можем показать фотографии.

— Но если вам сейчас не до скульптур — поймем и нисколько не обидимся.

— Вы меня заинтриговали! — признался я. — Так что показывайте — уже в предвкушении.

Хозяйка комма, с которого разворачивалась программа, засияла, влезла в архив и буквально секунд через десять вывесила передо мной фотографию отдельного фрагмента композиции — руку, вцепившуюся в чужое предплечье.

Я прикипел взглядом к изображению и невольно сглотнул: и кисть, и пальцы действительно казались живыми, а правильно подобранное освещение создавало иллюзию движения! Второе и третье фото потрясли еще сильнее, хотя россыпь камней, изображенных на первом, вроде бы, создавала фон. Но стоило посмотреть на вторую, как пересыхало во рту: на коже голени, «только-только» оторвавшейся от этой россыпи, отпечатывалась каждая изломанная грань или отдельная песчинка!!!

— С ума сойти! — потрясенно выдохнул я и потребовал продолжения. А минут через пятнадцать-двадцать, изучив «Бунтаря» под всеми возможными ракурсами, попросил переслать мне все фотографии и… озвучил мысль, рвущуюся из души: — Знаете, мне почему-то кажется, что личности, так тонко чувствующие красоту чужих шедевров, имеют за душой и свои…

Глава 10

25 июня 2112 г.

…Наступление субботы я отметил пятикилометровой пробежкой по берегу моря. Бежал вдоль линии прибоя, то по влажному песку, то по не менее влажному мелкому гравию, на каждом шаге проваливаясь по щиколотку и под ослаблениями, поэтому как следует разогрелся и даже пропотел. Вернувшись на облюбованный пляж, устроил заплыв. Метров на шестьсот, чтобы особо не зарываться и не нервировать спасателей. И без марева, чтобы не палить очень редкий навык. Со спасателями не сладилось — парень, судя по всему, только-только заступивший на пост, примчался ко мне на гидроцикле, начал, было, выговаривать, но «поймал» небольшое вознаграждение на счет и согласился приглядывать со стороны. В смысле, каждый божий день, пока мне не надоест тренироваться, но чуточку пораньше, чтобы его не взгрело начальство.

А еще предложил упростить ориентирование в открытом море и за счет этого увеличить нагрузку — присобачил на конец буксировочного фала какую-то небольшую железяку, скинул ее с кормы и подобрал скорость так, чтобы я мог плыть на полной скорости, видя перед собой эту штуковину. Вот я и выложился по полной программе: перешел с брасса на кроль, стал вдыхать на десятый-двенадцатый гребок и смог сфокусировать все внимание на работе ног, ибо знал, что обычно «тяну» в основном за счет рук.

В общем, к берегу подплыл весь в мыле, выбравшись из воды, от всей души поблагодарил парня за помощь, наскоро вытерся полотенцем и, не одеваясь, понесся в сторону дома. Бегом, хотя соскучился по волчьему скоку и жаждал рвануть на «расплав» магистральных жил.

Физуху сократил в полтора раза, над скоростью создания плетений работал всего четверть часа, а на тренировку с ножами и завтрак вообще забил, так как поджимало время. В результате из дому выехал в восемь двадцать и, слушая команды навигатора, помчался в круглосуточный цветочный магазин, ибо собирался встречать «даму сердца».

Букет фантастически красивой темно-фиолетовой махровой сирени из какого-то питомника положил на заднее сидение, влез в Сеть, убедился в том, что самолет с Шаховой на борту прибывает точно по расписанию, и чуть-чуть ускорился. В итоге в аэропорт приехал минут за десять до посадки, убил это время на поиск свободного места поближе к залу прилета и вальяжно двинулся по указателям. Приблизительно на половине пути услышал долгожданное объявление, добрался до нужного помещения и буквально минут через десять поймал в объятия счастливую женщину.

Щуп кинул на автомате, кружа ее вокруг себя, и сразу же убрал. Но за считанные мгновения успел нахвататься искренней радости, понял, как мало в демонстрируемом восторге «игры», и включился в работу:

— Я тоже безумно рад тебя видеть! Кстати, ты заметила, насколько я у тебя мудрый?

— Кружишь меня по траектории, описываемой особо заковыристыми формулами? — хихикнула Язва.

— Неа! Купил в подарок сирень, а не розы, соответственно, уберег вот эту божественную кожу от царапин!

— Божественная кожа оценила воистину невероятную заботу и млеет от предвкушения прикосновений, а разум… разуму плохо. Ведь многолетняя привычка требует полюбоваться восхитительно красивым букетом и как следует надышаться ароматом моих самых любимых цветов, а чувства тянут к тебе и не позволяют рукам разжиматься!

— А зачем им разжиматься? — притворно удивился я. — До машины менее десяти километров, значит, донесу!

— Что ж, тогда подхватывай поудобнее и поехали! — под жизнерадостный смех тех, кто слышал мою последнюю фразу, заявила она, обосновалась взяла букет, взлетела в воздух и… подколола абсолютно бесформенную тетку, явно заметившую нашу разницу в возрасте и пробурчавшую себе под нос какую-то гадость: — А завидовать нехорошо! Лучше займись собой и заинтересуй мужа хоть чем-нибудь.

Отрывалась и по дороге к «Авантюре» — ластилась ко мне, как настоящая влюбленная, и в упор не видела завистливых или заинтересованных взглядов мужиков. А когда мы подошли к нашей машине, притворно расстроилась:

— Ну вот, уже дошли… А я-то раскатала губы на марш-бросок в десять километров!

— Надо — будет! — пообещал я, показал взглядом на водительскую дверь и получил отрицательный ответ: — Веди ты, а я привалюсь к твоему плечу и забуду обо всем на свете…

Ага, забыла, как же: оказавшись в салоне, выполнила первую половину угрозы и зарылась в какую-то служебную программу. Зато после того, как не нашла ни одного «жучка», поздоровалась по-настоящему:

— Привет, Баламут, я действительно соскучилась и безумно рада, что удалось к тебе вырваться.

— Я в этом нисколько не сомневался… — начал, было, я, но был перебит:

— Дома будешь бит. Возможно ногами: я пробила тебя по базам Е.И.В Канцелярии, Особой Комиссии, Министерства Обороны и МВД, обнаружила один уже подписанный наградной лист и три оформленных, но ожидающих подписей, одурела и возмущена до глубины своей чувствительной души!

— Чем же?

— Тем, что каждое представление можно читать, как приключенческий роман, а я об этих историях ни сном, ни духом!

Я понимал, что она дурачится, но снова использовал щуп и мысленно хмыкнул: Шахова плавилась от чистой, ничем не замутненной гордости! Вот и посерьезнел:

— А себя на мое место ставить не пробовала?

— Пробовала. И поняла, что не стала бы хвастаться этой гранью жизни ни в день знакомства, ни потом. Но как только