Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

— Это была моя инициатива, — неожиданно врёт Лекс. — Потому что я устал думать, что Каменский действительно меня не помнит до лагеря или притворяется зачем-то. Задал несколько наводящих вопросов, ну мы и решили попробовать поискать блок.

— Я ведь не только вас обоих забыл, — поддерживаю его. — Про источник свой вот тоже. Мне стало интересно. Только, Николай Михайлович… можно вас попросить? Вы не говорите никому, что узнали про свой блок на памяти с моей подачи.

Князь щурится и пытается проткнуть меня взглядом насквозь. Потом усмехается и говорит:

— Пожалуй, ты опять прав, Никита. Не стоит привлекать к тебе лишнее внимание. Это как минимум опасно. Только скажи мне, пожалуйста, а кто ещё знал местонахождение источника рода Каменских?

Хороший вопрос. И если я отвечу на него честно, то князь Львов вздохнёт спокойно и отстанет от меня.

— Кирилл Городнов, — говорю с печалью. И вру, глядя в озабоченные глаза главы Тайной канцелярии: — Но его, конечно, подозревать ни в чём не приходится.

— Это да… — вздыхает князь. — Уж точно не Городнова…

Из поместья Львовых мы едем в тренировочную башню. По дороге спрашиваю Лекса:

— А какой у вас с отцом условный знак на тренировках?

— Залитый вареньем документ с императорской печатью, — мрачно отвечает Лекс. — Мой детский косяк.

— Неплохо.

— Да, отлично работает. Но та грудь… — мечтательно говорит он, явно вспоминая сиськи Теи. — Кстати, очень похожая на грудь той девушки, которая была у тебя в поместье. Тея, кажется. Ну, которую ты представил как ученицу из школы Назарова.

М-да уж. Тогда она вышла к моей команде в наряде из голубых лоскутов, соединённых серебряными нитками. Ниток было больше, чем лоскутов, и оценить сиськи труда не составило.

Щедро делюсь с Лексом ещё одной тайной:

— Слюну подбери. Это не похожая грудь, а та же самая. Та девушка действительно богиня любви. Из того же мира, что Дориан.

Лекс резко тормозит свой родстер.

— Честно?

— Абсолютно, — киваю я. — Так что не советую.

— Понял… — задумчиво кивает Лекс, и мы едем дальше. — Ладно, грудь — это хорошо, но ты можешь мне объяснить один момент?

— Про грудь?

— Нет. Скажи, почему ты не хочешь, чтобы этим делом занималась Тайная канцелярия?

Кратко отвечаю:

— Могут спугнуть.

Тем более что я, скорее всего, имею дело с человеком, который уже обвёл вокруг пальца главного имперского безопасника.

Если, конечно, он действительно не умер — Кирилл Городнов. Я почти уверен в этом, но нужно иметь подтверждение.

А значит, мне нужен…

…некромант.

Которых в этом мире давно нет. По крайней мере среди живых.

Но домовой Токсина как-то помянул, что московский главнюк нечисти — городничий — дружен с местным личем. Который при жизни, лет триста назад, был сильным некромантом.

А леший Семён Феоктистович обещал свести меня с городничим, чтобы получить от него инфу о пропажах нечисти…

Значит, пришла пора совместить полезное с полезным. Леший-то всю мою команду давно ждёт. Мы все ему задолжали.

***

Вечером я иду к майору Зверевичу, куратору нашей группы, и рапортую:

— Господин майор, разрешите обратиться с просьбой об увольнении на завтрашний день!

Зверевич пялится на меня непонимающим взглядом.

— Интересная просьба, курсант Каменский… От учебного процесса вы и так освобождены на месяц, а ваши ежедневные занятия в тренировочной башне никто и не контролирует. Но вот сегодня, например, там ни вы, ни Львов и носа не показали.

Никто не контролирует, ага…

— О чём мне счёл нужным доложить курсант Горчаков, — добавляет майор.

Ещё не лучше. С чего это Горчакову вздумалось на нас стучать?

Зверевич ни разу не менталист и мысли читать не умеет. Но зато он прекрасный психолог и тут же отвечает на мой незаданный вопрос:

— Потому что курсант Горчаков переживает, что его партнёры по поездке на остров окажутся недостаточно сильными и умелыми. Барьер пропустит не всех, а Максимилиан Горчаков желает попасть на остров не в одиночку, а со своими сокурсниками.

— Его желание сбудется, — обещаю я.

Недоумения не показываю, хотя любопытно узнать, за каким чёртом Максу Горчакову потребовались конкуренты? Или он думает, что на острове меня прибить будет легче?

Ладно, не до него пока.

— Андрей Викторович, я прошу увольнения для трёх остальных членов моей команды.

— Позволено ли мне будет узнать, какое именно дело не может подождать вас всех до выходных? — язвит Зверевич.

Да ни разу не секрет!

— Мы должны высадить каждый по двадцать деревьев на опушке подмосковного леса. И так затянули.

У вечно невозмутимого майора Зверевича буквально глаза на лоб лезут:

— Чего?! Что за идиотские шутки, Каменский?

А ведь чистую правду говорю.

— Андрей Викторович, да я вовсе не шучу. Мы местному лешему задолжали. Обещал в упырей превратить, если не выполним весной. А сейчас апрель. Он уже два месяца ждёт.

— Какая у вас жизнь интересная, ваше сиятельство… — тянет Зверевич. — А до воскресенья господин леший не подождёт?

Вру:

— Нет, он уже вот напомнил. Отпустите нас? То есть Палея, Ильина и Бородина.

— Ну хорошо, — вздыхает майор. — С каждого двойная норма физнагрузки на неделю и…

— Два реферата по каждому предмету с Палея, Бородина и Ильина, — киваю я.

Плавали уже. Знаем цену увольнительной.

— Обижаете, — хмыкает Зверевич. — Что ж я, не понимаю, Каменский? С высшей нечистью надо себя очень аккуратно вести. Тем более молодым образованным людям, курсантам лучшего военного училища страны… Да, понимаю вас, понимаю.

В его голосе звучит такое искреннее сочувствие, что я даже в него верю. А потом получаю совет:

— Я бы на вашем месте двойную норму деревьев посадил.

Киваю:

— Спасибо за идею.

— Так что да, Каменский, не по два реферата, а по три, — с явным наслаждением заканчивает майор. — И с вас в том числе, и со Львова тоже.

Удивительной доброты человек наш куратор. Не первый раз замечаю.

***

На опушку знакомого леса мы едем на микроавтобусе. Потому что уместить в легковушке пять человек, двести саженцев, пять лопат, канистры с водой и здоровенного химеринга — это нереал.

Задние сиденья сняты, и картинка вышла та ещё: крохотные сосны с тщательно упакованными корневыми комками, а между них свернувшийся клубком чёрный