Время шаманов - Аве Бак

─ Поясните, Виктор Игоревич.

─ Попробую. Шаманы прекрасные фокусники и имитаторы, поэтому если человек не готов к тому, что его сейчас обманут, то его и обмануть несложно. Более того, воображение рецепиента, только упрощает очередное «чудо» колдуна.

─ А на самом деле шаман, например, в росомаху не превращается?

─ Ну, конечно же, нет. Вы что, Михаил Иванович, «Секретных материалов» насмотрелись?

─ Да нет, это я так…, – смутился майор. – Вы продолжайте про бубен.

─ Хорошо. Кость, которой бьют в бубен, часто называют «кнут», им шаман подгоняет своего коня. Сам звук или гудение бубна своеобразный сигнал для зрителей и слушателей, первый шаг в состояние экстаза, своеобразная психоделическая музыка для всего племени. В некоторых культурах в роли бубна может выступать охотничий лук, а гудение извлекается из тетивы, но с бубном, Михаил Иванович, как говорится, веселее, – с улыбкой завершил Кторов.

─ Особенно мне. Кстати, почти приехали.

«Нива» медленно, выбирая каждый новый метр дороги ближним светом, катилась вдоль черной стены леса. Кторов тоже сосредоточенно молчал и крутил в руках набитую трубочку.

─ Закурить бы, – пожаловался майору.

─ Сейчас встанем, накуритесь, – майор остановил автомобиль и выключил фары. – Кажется здесь. Будем ждать. Открывайте окно курите на здоровье.

Таким образом, прождали около получаса.

─ Где его духи носят! – Проворчал Колчанов.

─ Не, если духи, то носят очень далеко, – подхватил Кторов. – Что бы иметь дело с духами, следует запастись ангельским терпением.

─ Уверен, милиционеров на пенсии в ангелы не берут.

─ Напрасно, вы так, Михаил Иванович. Ангелы своеобразный спецназ Господа, тут ваши навыки в самый раз пригодятся. Есть шансы.

У окна автомобиля со стороны Колчанова из темноты вынырнула рука и постучала по стеклу.

─ Заждались. Ну, ничего. Едьте тихонько за мной. Тут в нескольких шагах въезд хороший в лесок-то на полянку. Там и машину оставить можно. Подальше от глаз чужих. Майор, заводись!

Колчанов включил ближний свет и «Нива» поползла за фигурой в сером пальто.

─ Стой! Майор, выдь погляди проезд! – Пригласил Отшельник. – Сюда и меж дерев, а там вона полянка. Вишь?

─ Вижу. Проехать можно – «Нива» пройдет. Виктор Игоревич, выходите!

Машина без труда проехала между деревьев и остановилась на маленькой полянке. Колчанов вышел и захлопнул двери:

─ Дальше как?

─ За мной пойдете. Фонарик есть?

─ Есть!

─ Во! Включай. Мне-то он ни к чему, а вам по делу. Идти за мной шаг в шаг. Поспешать не буду. На вскидку – километра с два ходу. Пойдем, что ли?

─ А что, так обязательно туда идти? – Поинтересовался доцент.

─ Воля ваша, можно и не идти. Но тогда разговору не будет. Не о чем тогда говорить, – категорически заявил Отшельник.

─ Веди! – Колчанов высветил фонариком тропинку под ногами шамана и первым зашагал за серой спиной. – Не отставайте, Виктор Игоревич!

Мокрый валежник пружинился под подошвами ботинок, ветки кустарника наотмашь хлестали по курткам, а задетые плечом молодые деревья торопились облить путников, спавшими в уцелевших листьях, каплями холодного дождя. Влажная и темная лесная ночь не располагала ни к разговорам, ни к кратковременной передышке.

Желание поскорее добраться неизвестно куда подстегивало в спину страхом оставшейся позади темноты. Луч фонарика потускнел и вскоре совсем погас.

─ На голос мой идите, – определился проводник. – Считай уже пришли.

Теперь ход замедлился. Аккуратно выбирали мокрыми ботинками на ощупь каждый шаг. Колчанову отчего-то подумалось, что именно так бродили по тёмным лесам партизаны, и захотелось в теплую землянку с кружкой спирта под печеную картошку. Глупые мечты имеют свойство сбываться. Запахло дымом.

─ Все! Дошли, – объявил Отшельник. – Целы?

─ Почти, – подтвердил доцент.

─ Лады. Теперь, милости прошу в мой чум.

Старик присел на корточки и пошарил по земле руками, потом чуть привстал и, поставив напопа плетеную квадратную крышку входа, подпер толстой палкой. Чуть заметный розово-желтый свет огня поднялся из ямы.

─ Сюда! По лесенке, за мной, – Отшельник привычно с четверенек нащупал ногой ступеньку и нырнул в землянку.

─ Дорога в ад! – Констатировал доцент.

─ А другой тут и не предполагалось! – Майор лёг на живот и, медленно сползая внутрь, уперся ногами в поперечину лестницы. – Есть контакт – первый пошел.

Кторов без особого восторга исполнил процедуру вхождения в подземный мир.

Землянка была глубокая, почти в человеческий рост. В дальнем углу сложенный из камней круглый очаг с тлеющими углями. Сначала было видно только это. Старик быстро накидал сухих дров и раздул огонь. Едкий дым полез в нос и глаза.

─ Сейчас уйдет – тяга хорошая, – пообещал Отшельник. – Садитесь, куртки снимайте, жарко будет.

Присели посередине на кучу мягкого хлама, потом разглядели, что сидят на бараньих и козьих шкурах.

Старик влез по ступенькам входа и закрыл крышку.

─ Хотели шамана? – Хитро улыбнулся хозяин. – Попали к нему в гости. Сразу к двоим. Вон Эрлик в углу на шкурах. Завтра к полудню помрет.

Кторов и Колчанов одновременно повернули головы влево и увидели в полумраке лежащего на шкурах, укрытого рогожей человека, вернее, только торчащую из-под покрывала голову.

─ Крепко его поранил Курдюм! – Продолжал Отшельник. – Крепко. Но и он ему в пузо успел пулю всадить. Долго бегал, кровь вся почти ушла. Пожар увидел, хотел дочь спасать. Побежал – у ручья упал. Я там его нашел, сюда припер.

─ Что Ляля дочь Эрлика? – Весь вытянулся в лице майор.

─ Дочь. Не торопись, Михаил Иванович, все расскажу. Потихоньку. Ты скажи сначала мне, начальник, догадался кто я?

─ Не догадался, а вычислил. Вывод мой такой – ты Николай Карасёв!

─ Ай-да майор! – Развеселился Отшельник. – Ай-да хорош! Значит, представляться мне нет нужды.

─ Как, Михаил Иванович, вы это знали? – Пришла очередь удивиться Кторову. – Как, как вам удалось?

─ В могиле старый тунгус лежал. Не Бальжит ли Чолпоев, Великий шаман? – Обратился Колчанов к старику.

─ Он! – Погрустнел Карасёв. – Он, великий учитель и великий тунгус. Этот, – указал он в сторону бесчувственного Эрлика, – разрыл могилу, что бы мои духи хранители улетели, чтобы умер и я. Пусть! Мне тоже пора, ждёт меня дед Борька, ночами песни поёт, кличет к себе… – старик поднял взгляд. – Не для этого вас звал, для иного.