Время шаманов - Аве Бак

─ Внучка моя! Плачет. Сейчас моя идет, начальник! – Пояснил шаман.

Подбежавшая женщина подала старику черный мешок и забрала ребенка. Старик сложил в мешок бубен и колпак, завязал, закинул за спину, палки-лошади зажал в правой руке. Пошел к Монастырёву, посмотрел прямо в глаза:

─ Иду!

─ Хорошо! Влезай вон на ту лошадь! – Монастырёв показал на бывшую конячку проводника. – Отряд! В том же порядке, в обратный путь, шагом-марш!

Ночью отряд встал на привал. Поужинали пайком. Тунгусов покормили. Выставили караул. Стариков Монастырёв велел связать спина к спине и уложить так, что бы караульному видны были, когда все заснули, проводник тихо сказал:

─ Что молчишь Бальжит?

─ Мне нечего сказать тебе, проводник.

─ Проводником меня называешь. Имя мое позабыл?

─ Нет у тебя имени. Имя – отец-мать, род дают, а ты их предал. Ты – проводник.

─ Ничего. Главное, что я с тобой расквитался. Сгниешь теперь в советской тюрьме. Им шаманы – враги.

─ Про меня нашим детям легенду расскажут, а тебя если вспомнят, то только проклятиями. Ты уже не человек. Сдохнешь, никто добрым словом не помянет. Ты трус, проводник!

─ Тебя тоже помянуть некому. Не дали боги тебе и моей сестре детей. Только приемыша вырастил, сына убитого охотника.

─ У меня боги забрали право на детей, потому что я пришел на их священную землю за счастьем для тунгусов. А дочь приёмыша, внучка моя, держала дедушку руками своими, отпускать не хотела. Счастливый я. А ты, проводник, сухая ветвь, пень гнилой, наказан предательством и умрешь с позором!

─ А ну, не болтать! Ишь, по-своему заверещали! – Прикрикнул на связанных часовой.

Дошли в поселок без приключений. Бальжит Чолпоев по разнарядке был отправлен на поселение в Центральную Россию, в город N-ск.

Проводнику дали две бутылки водки, кирпич черного хлеба и отпустили на все четыре стороны. На следующий день детишки, бегая по окрестному лесу, наткнулись на повесившегося старого поселкового пьяницу тунгуса. Имени его никто вспомнить не смог. Закопали в лесу, ни креста не поставили, ни какой другой отметины. Одно слово – пьянь беспризорная».

Снова Колчанов обнаружил себя скользящим между тёмных скал на таинственном звере с изумрудными глазами. Вцепился крепче в шерстяной загривок.

«Не бойся, начальник, не сброшу! Не хватай за шкуру. Даже прилечь можешь», – улыбается оскалом зверь и спешит навстречу новой вспышке света.

«Ведет милиционер старика-тунгуса по улицам послевоенного N-ска. Ребятишки бегут, на чужеземца пальцами показывают.

А вот и домишки Соломенной слободы. Старика оставляют на жительство у Анны Карасёвой. Хороший постоялец – трудолюбивый, вежливый, помощник во всех домашних делах. Довольна вдова таким дедом Борькой.

Вот Коля Карасёв с ребятишками балуется у речки. Толкаются, смеются, носятся как угорелые у самой кромки берега. Оступился Коля и упал в речку. Вымок с ног до головы – ему бы домой сразу, а он, сорванец, дальше за своё. Под вечер вернулся только мокрый, грязный. Ночью в жару мечется. Мать за врачами побежала, а шаман сел подле мальчика и что-то лопочет, лопочет по-своему, за руку Колю держит.

Врачи мальчишку день подержали и решили домой отправить. Главврач так постановил – вернули умирать.

Шаман предложил матери вылечить сына, но условие поставил, даже не поставил, а предупредил, что, если Колька потом не станет с духами знаться, быстро они его заберут. «Лечи, ирод, лечи!» – кричит Анна, нет предела её горю и отчаянию.

Бальжит взял мешок с «Огнем Хэглуна» и на два дня и три ночи в лес ушел. Целый день на полусогнутых под деревьями лазил, травы, коренья, мхи собирал, а ночью забрался в самую глушь и разложил большой костер.

Кружит старик возле костра, гудит бубен в его руках, бренчат на колпаке колокольчики. Кричит шаман то по-тунгусски, то зверем хищным, то оленем затрубит, то чёрным вороном закаркает. Глаза у него из щелочек в блюдца раскрылись, горячий пар от всего тела валит, пена по губам пошла, захрипел старик и упал на бубен без сил, только тело бьется, извивается в судорогах.

Подхватил бубен шамана и понес в небо к звездам, нырнул с седоком в тёмную тучу.

Сидят внутри тучи белые старики в белых шкурах, пьют белое молоко, едят белое мясо. Стоит перед ними шаман на бубне, который в воздухе висит как ковер-самолет, смиренно стоит, взгляда поднять не смеет.

─ Зачем пришел к нам, старик? – спрашивают духи. – Мало тебе, что священную березу у нас украл! Что еще хочешь?

─ Отпустите внука моего, отдайте душу. Малый он совсем – не нужен он вам.

─ Был бы у нас, может, и отпустили бы его! – Улыбаются старики-сэвэки. – Хоть и не внук он твой. В подземном мире ищи его, у его деда кровного, который мангысом стал. Он мальчишку забрал. Только помни, Бальжит, цена высока! За его жизнь, мы скоро твою заберем. Согласен?

─ Согласен! – отвечает шаман. – Я слово дал! Пусть воля ваша правит земным миром, как было всегда!

─ Тогда ещё слушай! – Грозно говорят белые старики. – Трудно названному внуку твоему стать белым шаманом, как ты. Станет он вначале черным кара-камом. Злым станет, плохим станет. Только смерть и рождение новое поведут его к белой дороге. Готов ли ты забрать его чёрную тропу и держать в подземном мире, что бы он по белой дороге пошёл?

─ Готов! – отвечает шаман. – Я слово дал! Пусть мир будет всегда лежать в ваших руках, как было всегда.

─ Хорошо! Так и будет! – Говорят белые сэвэки. – Иди завтра ночью в подземный мир!

Полетел бубен с шаманом на землю в лес к костру и вновь бросил старика без сил и чувств на мокрую листву.

Снова целый день ходил шаман по лесу, искал части снадобья для больного названного внука.

На вторую ночью натер он лицо и руки золой от вчерашнего костра, что бы стать черным, как жители подземного мира. Снова пел и плясал у костра, пока не упал в высшем экстазе на бубен и забился в судорогах.

Подскочил бубен и ударил ребром о землю. Разверзлась земля огромной трещиной неизмеримой глубины. Полетел шаман на бубне в подземный, тёмный мир.

Летел он, пока не встретилась ему пещера в отвесной стене трещины. Вошёл шаман в пещеру и увидел огромного семиголового Мангыса, который сторожил мешок завязанный, с душой мальчика.

─ Отдай мне внука моего! – Говорит старик Мангысу.

Засмеялся Мангыс всеми семью головами.

─ Самозванец ты! Наглец! Это мой внук, я его дед! Ни за что тебе его не отдам. Будет его душа жить со мной в подземном мире. Будет служить мне, старость мою уважать!

─ Не за что тебя уважать, старость твоя недостойная! – Закричал шаман. – Отдаёшь?