Знак - Вероника Рот

– Иди за мной, – сказала Отега, когда мы вечером встретились у камбуза.

В руке у нее был зажат нож одноглазой – вместе с какой-то белой лентой. Отега нашла нападавшую.

Набросив на голову капюшон, я последовала за Отегой. Я замаскировалась, как умела: штаны заправила в ботинки и облачилась в кофту с длинными рукавами.

Конечно, не все шотеты знали, как я выгляжу. В отличие от физиономии Ризека, моя не красовалась на каждом общественном здании, а портреты не висели в залах собраний. Однако узнать меня можно было по теням, бегающим под кожей.

Сегодня я бы с удовольствием стала человеком-невидимкой.

Мы покинули отсек Ноавеков, миновали общественные арены, бассейн, где дети учились плавать, готовясь к Побывке на водяной планете, несколько кладовок и столовую, откуда доносилась вонь пригоревшего хлеба.

Наконец Отега, которая крепко держала нож, замедлила шаг. Мы приближались к машинному отделению.

Здесь было так шумно, если бы мы захотели поговорить, нам пришлось бы орать во все горло. Невыносимо смердело топливом. Отега повела меня дальше, к жилому отсеку технического персонала, расположенному неподалеку от погрузочного дока.

Вскоре мы очутились в длинном, узком коридоре, по обеим сторонам которого через каждые несколько футов располагались двери, помеченные именами. Некоторые были украшены гирляндами фензу, другие – лампадками с разноцветными горюч-камнями. А еще – картинками, нарисованными на листах с чертежами, или плохонькими фотографиями родных и друзей. Мне померещилось, что я попала в иной мир, совершенно не похожий на тот, к которому я привыкла и считала шотетским. Я пожалела, что рядом нет Акоса. Ему бы здесь понравилось.

Отега замерла у скудно украшенной двери в конце коридора. Над табличкой «Сурукта» металлической кнопкой был приколот пучок сухой ковыль-травы и несколько страниц какой-то инструкции, написанной вроде бы на питайском.

Наверняка контрабанда! Владение документами на иных языках было разрешено только с целью их официального перевода на шотетский. Но мне почему-то подумалось, что тут никому нет дела до этих запретов.

Те, кто Ризеку безразличен, – свободны.

– Она живет в этой каюте, – произнесла Отега и постучала в дверь рукоятью ножа. – Утром я за ней проследила, но сейчас ее дома нет.

– Значит, я подожду. Спасибо за помощь, Отега.

– Рада была тебе помочь. Совсем редко мы стали с тобой видеться.

– Приходи меня навестить.

– Нет, – покачала она головой. – Пропасть, разделяющая наши миры, слишком широка, – она отдала мне нож. – Будь осторожна, Кайра.

Я улыбнулась, а Отега побрела прочь.

Когда она скрылась за углом, я попыталась открыть дверь. Та оказалась незапертой.

Вероятно, хозяйка вышла ненадолго.

Я скользнула в крошечную каюту и стала озираться по сторонам. В одном углу – раковина, напротив – высокая полка для спанья. Под полкой – перевернутый ящик, заваленный проводками, переключателями и отвертками. К стене была приклеена магнитная полоса, на которой висели микроскопические инструменты непонятного назначения. Рядом – фотография.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть ее получше. Девочка обнимала женщину с длинными светлыми, почти серебряными волосами. Рядом стоял мальчик, скорчивший рожицу, высунув кончик языка. На заднем плане находилась группа людей, в основном – светловолосых. К сожалению, фотография получилась смазанной, и я не сумела разглядеть детали.

Сурукта, Сурукта… Имя показалось мне знакомым – или я себя обманывала?

За спиной стукнула дверь.

Вошедшая была невысокой и худенькой, какой я ее и запомнила. В мешковатом, расстегнутом до пояса комбинезоне, под которым виднелась майка. Густые светлые волосы были собраны в тугой хвост, на одном глазу темнела повязка.

– Что за…

Ее пальцы поползли к заднему карману, где наверняка лежал какой-то инструмент. Рука двигалась нарочито медленно, чтобы я не заметила.

– Доставай свою отвертку или что там у тебя! – рявкнула я. – Буду рада преподать тебе урок во второй раз.

Черная повязка на глазу прилегала плохо, думаю, была великовата. Единственный глаз сиял яркой голубизной и словно впивался в мое лицо.

– Это не отвертка, а гаечный ключ, – ответила девушка. – Что делает Кайра Ноавек в моем скромном жилище?

Никогда прежде я не слышала, чтобы мое имя произносили настолько язвительно. Это говорило о многом. Девушка столь талантливо изобразила замешательство, что, вероятно, ей удалось бы меня обмануть, если бы я не была совершенно точно уверена, кто стоит передо мной.

Что бы там ни думал Ризек, чутье у меня имелось.

– Как твое имя? – спросила я.

– Ты вломилась в каюту, не зная, кто в ней живет? – Она переступила порог тесного помещения и захлопнула за собой дверь.

Девица оказалась на голову ниже меня, но страха в ней не чувствовалось. Я не сомневалась, что передо мной – отличный боец, потому-то заговорщики и послали ее по мою душу в ту ночь. Рассчитывали, что она меня убьет? Какая, впрочем, теперь разница!

– Скажи, как тебя зовут, и мы сэкономим время.

– Тека Сурукта.

– Что ж, Тека Сурукта, – я положила ее самодельный ножик на край раковины. – По-моему, это принадлежит тебе. Вот, пришла вернуть.

– Я… я не понимаю, о чем ты.

– Думаешь, что если я не сдала тебя тогда, то и сейчас пощажу? – Я попыталась встать и принять непринужденную позу, но у меня, похоже, ничего не получилось.

Родители учили меня держать спину прямо, колени вместе, а руки, если не требовалось что-то ими делать, – сцепленными в замок. Если ты – Ноавек, тебе не светят случайные дружеские встречи. В общем, я почувствовала себя неловко.

Зато Тека не выглядела смущенной. Тем не менее я решила перейти в наступление.

– А тебе могло бы повезти еще больше, если бы в ту ночь ты взяла с собой один из твоих инструментов вместо этой железяки. Они же острые как иголки, да? – и я показала на магнитную полосу с инвентарем.

– Они слишком ценные, – ответила Тека. – А чего тебе здесь надо?

– Зависит от того, кем вы являетесь – ты и твоя шайка заговорщиков.

Тека молчала. Я слышала лишь звуки капающей воды и сипение труб. А воняло в каюте плесенью и сыростью, прямо как в могиле.