Гросс - Иван Оченков

— Это верно, — не смог не согласиться Калашников.

— Раз так — по рукам?

— Погоди, соколик! Чай не корову торгуешь. Скажи хоть, за кого сватаешь? Хозяин он или голь перекатная? Невесту в свой дом заберет, али сам в примаки пойдет?

— За этим дело не станет! Жених у нас хоть куда.

— Дом-то хоть есть?

— Коли сговоримся, я подарю! — вышел вперед Март.

— А ты кто таков?

— Я капитан «Ночной Птицы» Колычев. А Виктор мне все равно, что брат!

— Тю, — впервые подал голос старший брат Татьяны. — А я думал: ты жених!

— Увы.

— Стал быть этот, молоденький, — хмыкнул, глядя на цесаревича, Василий.

— Нет, — даже вздрогнул от одной мысли о браке Николай.

— А кто же тогда?

— А вот, — подтолкнул вперед Кима дядька Игнат. — Чем не молодец?

— Чосонец, значит, — нехорошо прищурился Калашников, и в воздухе ощутимо запахло грозой.

Все дело было в том, что по соседству с их затоном стояла деревня, в которой частенько селились переселенцы из Кореи, и отношения у местных жителей с ними были, прямо скажем, напряженными. Случалось, и до ножей доходило.

— А не пойти ли вам, гости незваные, со двора?! — едва не взвизгнул Васька, и даже хорошо относящийся к сестре Михаил промолчал.

— Слышь, купчина, — построжел голос Вахрамеева. — Ты, прежде чем лаяться и гнать, сначала башкой своей поразмысли, на кого хвост поднимаешь? Перед тобой не просто капитан рейдерский со своими людьми стоит, но сенатор и гросс. А с ним ни кто-нибудь, а наследник престола Российского цесаревич Николай! И за таковые слова я тебе не просто морду набить могу, но лабаз подпалить!

— Как цесаревич? — изумился Калашников-старший.

— Да, — решительно заявил Март, указывая на стажера. — Перед вами великий князь Николай Александрович Романов.

Калашников-старший, потрясенный до глубины души, совсем растерялся. Верить словам рослого синеглазого молодца он не мог, но и не верить тоже не выходило, слишком уж явственно от того несло властью и силой. Тут жена пихнула мужа в бок и подсунула календарь, на котором была опубликована прошлогодняя фотография августейшего семейства.

Переводя попеременно взгляд то на скромно молчавшего цесаревича, то на изображение императора с женой и детьми, купец постепенно проникался невозможной и невероятной реальностью происходящего.

Наконец он понял, что дальше так сидеть и пялиться на цесаревича и сенатора не годится. Встал и отвесил поясной поклон молодому Романову.

Тот в ответ подскочил со стула, немного растерявшись.

— Великая честь оказана моему дому. Что ж, дочка. Высоко ты залетела. В самое поднебесье, коли такие люди с тобой знаются… Смотри, как бы крылья не опалило…

— Ты пойми, Дмитрий Кузьмич, — продолжил Вахрамеев, стараясь ковать железо, пока горячо, — у Виктора только мать корейского звания, а отец из русских чиновников. Опять же, он, даром что молодой, а уж и повоевать успел с японцами, и награды царские имеет. Но и это еще не все!

— Чего еще-то?

— Он одаренный!

— Врешь!

— Это правда, — подтвердил его слова Март.

— А ты, то есть вы, ваше бла… тьфу, превосходительство, цельный гросс?

— Есть такое дело.

— Вот же, прости господи, черт нагадал! — вздохнул глава семьи.

— Да что не так-то?

— Да как вам объяснить. Что Таньша сбежала с каким-то рейдером, я слыхал. Срам, конечно, но я хорошего от этой затеи с учебой и не ждал. А вот то, что за корейца замуж собралась…, тут ведь и впрямь соседи подпалить могут.

— Сказано вам, русский он!

— Мало что наш сокол владеет Даром и Силой, — продолжил настойчиво уламывать строптивого хозяина Игнат, — так у него еще и доля в компании оружейной имеется. «Автоматы Колычева», может, слыхали? А все потому, как он сам и есть один из конструкторов Пистолета-Пулемета Коровина-Кима, который нынче уже принят и в гвардии Чосонского вана, и в Китае у Чан Кайши войска им оснащаются, и в Военно-Воздушном Флоте России сейчас в конкурсе ППКК участие принимает. На первом месте идет. Так что наш Виктор — человек с достатком. Зажиточный, одним словом.

— Приеду к зятюшке в гости, а он меня пельменями с собачатиной, тьфу ты, прости Господи, угощать станет?! Вон у соседей, как праздник, так вой истошный стоит, забивают псов палками на застолье, срамота!

— Да он ни одной собаки не то, что не ел за всю жизнь, пальцем не тронул. — вмешался в разговор Март. — Витька русской веры человек. Православный. И живет по нашим обычаям. И вот что, Дмитрий Кузьмич, дочь ваша — отличный летчик и наставница пилота-стажера Романова. Но если уже таких сватов и уважения вам мало, то…

— Что скажешь, Дмитрий Кузьмич, по рукам? — решил еще поднажать Игнат.

— Куда уж нам, грешным, деваться? По рукам!

Отец и сват встали друг перед другом и крепко, с размаху, пожали руки, скрепляя договоренность.

— Только чтоб повенчаться в нашем храме. Это мое непременное условие.

— Согласны. Только, если не затягивая. Самое позднее — послезавтра все и устроить. А лучше не откладывая, прямо сегодня.

— Вот, опять спешат. И куда? — не без укоризны проворчал Калашников.

— Не мы такие, жизнь такая…

Глава 23

Тайфуны в Юго-Восточной Азии — дело совершенно обычное, но чаще всего они возникают летом и осенью. Однако весной 1942 года в небесной канцелярии решили по-другому, и на все Западное побережье Корейского полуострова обрушились ураганные ветра. Особенно сильно пострадали окрестности Чемульпо, но досталось и остальным провинциям королевства.

Первым, кто на утро после обручения и последовавшей за ним гулянки постучал к Марту в номер, оказалась облаченная в привычный китель вместо нарядного платья Татьяна.

— Командир, есть срочная информация.

— Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, Таня…

Его второй пилот, никак не отреагировав на слова капитана, настойчиво повторила.

— Мартемьян Андреевич, плохая метеосводка. Над Кореей тайфун. И очень мощный. Мы же собирались сегодня туда лететь?

— Да, с вечера был такой план.

Март выглянул в окно. В Хабаровске, кстати, погода тоже не баловала, но все же не шла ни в какое сравнение с тем, что, судя по всему, сейчас творилось на полуострове немного южнее.

— Думаю, сейчас это