Промышленникъ - Алексей Иванович Кулаков

«Не припомню, чтобы тетушка упоминала про какой-то особый голод в Рязани. Или упоминала, но я прослушал? Так-с, полюбопытствуем, что это за господинчик ко мне пожаловал и кто его рекомендует. Ага, мировое светило химической науки, Димитрий Ваныч Менделеев, опять направил ко мне очередного претендента на грант. Хм, профессор физики. Любопытно!»

– Давай вначале «этих», потом господина Пильчикова.

– Слушаюсь!

«Ну вот, прямо родным повеяло».

Просители у фабриканта надолго не задержались: предъявили отзывы о своей деятельности (в том числе обязательный от министерства внутренних дел), уточнили, что на общественных началах радеют о благополучии аграриев Воронежской губернии, и зачитали кратенькую речь о бедственном положении последних.

«Накаркал. Уже и из Воронежа добрались!»

Минус четверть часа и пять тысяч рублей – примерно так можно было выразить результат этой встречи. А еще немножко давила жаба. Так, едва заметно наступала своей лапкой на горло, исключительно ради напоминания о себе.

«И не дать нельзя – заклюют как скупердяя, начнут трепать имя в обществе. Обзовут торговцем смертью или еще кем похуже. И давать постоянно тоже нельзя: карман – он ведь не резиновый, да и ассигнации я пока не печатаю. Сбежать, что ли, на месяцок, в ближнее забугорье? Отдохнуть, развеяться, а то уже и забыл, когда в последний раз делал что-то в свое удовольствие, а не в чужое. Например, можно съездить в Ковров. Давно ведь хотел? Или Кыштым? Нет, не вариант. Из-за весенней распутицы это будет не поездка, а заплыв. Эх, куда б мне, бедному, податься… Чтобы не стать еще беднее!»

– Ваше сиятельство, имею честь представиться: профессор Пильчиков, Николай Дмитриевич.

– Рад нашему знакомству.

Высокий мужчина с умными глазами и манерами рафинированного интеллигента аккуратно уселся на предложенный стул, покосился на рекомендательное письмо, что как раз вертел в руках хозяин кабинета, и осторожно кашлянул. Что-то он не почувствовал особой радости ни в голосе, ни в жестах князя Агренева.

– Дмитрий Иванович отзывается о вас в самых лестных выражениях, господин профессор. Более того, он настоятельно рекомендует обратить на вас самое пристальное внимание, так как ваши работы необычайно перспективны. Могу я поинтересоваться, о чем идет речь?

– Видите ли… Исследуя природу электромагнетизма, я обнаружил теоретическую возможность передачи сигналов на дальние расстояния. Конечно, пока все мои выкладки не подкреплены никакими серьезными расчетами или убедительными опытами, но тем не менее! Я полностью уверен в возможности создания беспроводного телеграфа. Полностью! Более того, я также уверен, что с помощью этих сигналов возможно осуществлять дистанционное управление самыми различными механизмами.

– Вот как.

Хозяин кабинета и главный инспектор обменялись взглядами, значения которых профессор физики понять так и не смог.

– Продолжайте, прошу вас.

– К сожалению, мои идеи не нашли должного понимания у руководства Харьковского университета, где я имею честь преподавать некоторые физические науки. Все, на что я могу рассчитывать, – небольшие лабораторные исследования и помощь своих ассистентов, чего, как вы понимаете, совершенно недостаточно для серьезной научной работы. Абсолютно недостаточно! Признаюсь честно, я совсем было отчаялся и даже подумывал все отложить до лучших времен. О чем и написал в своем очередном письме господину Менделееву – у нас с ним, знаете ли, имеется небольшая постоянная переписка на научные темы, да-с. В своем ответном послании он упомянул вас, ваше сиятельство, а также тот факт, что вы покровительствуете многим ученым. Также он весьма настоятельно советовал не оставлять свои исследования и не обращать внимания на закосневших в своем невежестве ретроградов… Собственно, я тут же бросил все свои дела и выехал в Сестрорецк. Вот-с.

«Диагноз ясен. Берем? Рекомендации хороши, тема профильная, в любом случае придется присматривать. Опять же, телемеханика… Берем! Будет на пару с Поповым изобретать мне радио. На пару, но все же в полной независимости. Попов – в Питере, а Пильчиков – в Коврове? Или Кыштыме? Да, как вариант – сойдет».

– Если я правильно вас понял, вы желаете собственную лабораторию, штат помощников и неограниченное финансирование. Так?

Судя по слегка порозовевшему лицу Николая Дмитриевича, это была его самая заветная мечта. Предаться чистой научной работе, не отвлекаясь на пошлые бытовые мелочи и мещанские дрязги, – что может быть лучше для настоящего исследователя и ученого?

– Пожалуйста, прочитайте вот это и, если вас все устраивает, подпишите.

На стол перед Пильчиковым, немного обалдевшим от такого плавного перехода в беседе, мягко легли два экземпляра «золотого» контракта. Наблюдая, как его будущий служащий читает судьбоносный для себя документ, работодатель окончательно убедился, что перед ним именно фанатик от науки. Милейший Николай Дмитриевич мельком и словно бы нехотя проглядел страницу, на которой были указаны размер его жалованья и прочие материальные блага. Чуть более внимательно ознакомился с пунктами о сохранении тайны работ (в том числе и насчет определенной сдержанности в переписке с посторонними лицами), причем то, что, образно выражаясь, вход к князю стоил рубль, а выход – полновесную тысячу, его абсолютно не смутило. И наконец – скрупулезно перечитал все, что касалось обеспечения его научных исследований. Кое-что – так даже по три раза подряд, старательно убеждаясь, что это не сон.

– Сколько времени вам требуется на переезд и сопутствующие хлопоты? Супруга, дети?

– К счастью или несчастью, таковых не имею. Так что готов приступить со следующей недели.

«Определенно, фанатик. Мне чертовски везет!»

– Что же, ваша готовность радует. К следующему понедельнику я жду от вас список необходимого оборудования для лаборатории, ее штатное расписание и примерную смету расходов. Кстати, у вас уже есть какая-нибудь программа исследований?

«Хм, толково, вполне толково. Стоп!»

– Простите, как вы сказали?

Профессор запнулся на полуслове, слегка пожал плечами и послушно повторил:

– …хотя тема моих исследований и сходна с таковой у господина Попова, все же они различаются. Например, я считаю более перспективным использовать при опытах катушку Румкорфа, в то время как уважаемый…

Взгляд князя вдруг приобрел пугающую глубину.

– Простите еще раз мою невежливость, Николай Дмитриевич. А каким образом вы узнали, как именно ведет свои исследования ваш коллега?

– Он несколько раз списывался со мной по известным вам вопросам, и в числе прочего мы с ним обсуждали и причины неудач в проводимых им опытах. Собственно, мы с ним даже поспорили. Так сказать, заочно. К сожалению, каждый из нас так и остался при своем мнении…

– А эти письма – они у вас сохранились?

– Разумеется! Хотя многие его идеи довольно-таки спорны, все же в них определенно имеется некое рациональное зерно. Было бы настоящим расточительством его терять. В спорах рождается истина!

– Вы