Воины света - Василий Анатольевич Криптонов

Взмахом руки я отменил глушилку и повернулся к Платону. Как раз вовремя повернулся — на дороге за его спиной появился автомобиль Федота.

— В машину, — тихо приказал я.

— Ваше сиятельство…

— Всё, что хочешь сказать, скажешь там.

Платон внимательно посмотрел мне в глаза, потом резким движением убрал нож в карман — видимо, внутри была прорезь, ведущая к ножнам — и зашагал в сторону автомобиля.

— Доброй ночи, господа, — раскланялся я с Юсуповыми. — Приятно было вас повидать.

Ни один из них не ответил. Венедикт стоял памятником собственному высокомерию, а Илларион уже вообще ничего не понимал и совершенно обалдело хлопал глазами.

Что ж, Веня — взрослый мальчик, как-нибудь решит вопрос. А я, как и обещал, разберусь с проблемой со своей стороны.

* * *

Федот переместился на переднее сиденье, я сел рядом с понурым Платоном. С него постепенно сползала маскировка.

— Куда прикажете? — тихо спросил Федот, чувствуя, что атмосфера в салоне напряжённая. На меняющееся на глазах лицо Платона он старался не смотреть.

Я подумал над вопросом. Пожал плечами.

— «Русалка» твоя далеко?

— За двадцать минут доберёмся-с.

— Отлично. Выпить там есть?

— Как не быть, ваше сиятельство! — ободрился Федот и толкнул в плечо водителя. Тот спохватился и завёл мотор.

Через полчаса мы с Платоном сидели в каюте федотовой яхты. Здесь было, тепло, уютно, пахло кофе и дорогими сигарами. Сам Федот, смекнувший, что предстоящий разговор — не для его ушей, скрылся в рубке. Я расплескал по бокалам коньяк.

— Давай, — поднял свой.

— У вас завтра поединок, Константин Александрович, — вяло попенял Платон.

— Сегодня, — поправил я. — Есть тонкая грань между нажраться накануне и немного принять перед.

— Есть, — подтвердил Платон и взял бокал. — Только вы сейчас — ни там, ни там.

— Ну, тогда — за неопределённость в жизни, добавляющую ей полутонов, — провозгласил я тост и немедленно выпил.

Платон последовал моему примеру. А поставив бокал на стол, опустил голову.

— Полегчало? — спросил я.

— Немного. Пытаюсь найти слова, чтобы принести извинения…

— Ни к чему. Насколько я понимаю, на тебя воздействовал Юсупов через свиток. Как — пока не знаю, но он почти подтвердил, что так и было.

— Свиток? — встрепенулся Платон. — Да, скорее всего… Но почему он воздействовал только на меня?

— Мог бы воздействовать на Полли, она его едва не схватила. Но я передал свиток в руки тебе, Полли его так и не коснулась. Задача Жоржа, насколько понимаю, состояла в том, чтобы увидеть, кто именно взял свиток, и донести об этом отцу. Именно поэтому свиток принёс Жорж, а не кто-то другой: Юсупов старший, видимо, мало кому доверяет.

Платон схватился руками за голову.

— Как ребёнка, — пробормотал он. — Провели как ребёнка! А ведь я умею распознавать ментальное воздействие. Я умею с ним бороться! Как же это так?

Я побарабанил пальцами по столу. Налил ещё коньяка. В этот раз — меньше. Хватит. Сейчас задача не напиваться, а привести в порядок голову.

— Юсупов сильнее тебя? Я имею в виду уровень.

Платон пожал плечами:

— Полагаю, да. Но не критично. Если бы я оставался чёрным магом — каким был изначально, — сейчас превосходил бы Юсупова.

— Но, даже если Юсупов сильнее. Его воздействие ты всё равно смог бы распознать?

— Конечно, ведь… — Платон осекся и внимательно посмотрел на меня. — Постойте. Вы хотите сказать, что заклинание на свиток наложил кто-то более могущественный, чем Юсупов?

Под «кем-то» можно было понимать лишь одного человека.

— Если бы хотел — так бы и сказал. Пока я лишь предполагаю, что такое возможно, — задумчиво произнёс я. Однако сердце уже начало стучать быстрее.

— Но если это так, — начал Платон, — то…

—…то у нас, вероятно, проблема посерьёзнее, чем мы предполагали. Хотя это не только проблема. Это ещё и праздник.

Я залпом выпил коньяк и поднялся.

— Всё, Платон. Хорошенького — понемножку. Едем. Тебе пора домой, а мне нужно повидаться с непосредственным начальством. Опять эти бездельники ничего не нашли — зато мне хвост Локонте упал прямо в руки… В буквальном смысле.

* * *

Витман этой ночью и не думал спать. У меня складывалось впечатление, что он в принципе никогда не спит.

— Слушаю вас внимательнейшим образом, любезный Константин Александрович, — сказал Витман, когда мы с ним уселись в кресла у него в кабинете.

Я молча бросил Витману свиток. Он поймал, внимательно рассмотрел. Развернул. Глаза быстро пробежали по строчкам.

— Хм-м…

— Что скажете? — спросил я.

— Боюсь, что этот документ не сообщает мне ничего нового. Вам назначен соперник на Испытании — Венедикт Юсупов. До поединка осталось… — Витман посмотрел на часы, — семь часов. А вы сидите тут, у меня в кабинете — очевидно усталый, да ещё и с флёром алкоголя. Поясните, что происходит?

— На этом свитке было какое-то заклятие, — сказал я. — Очень хитроумное. Оно не подействовало на Жоржа Юсупова, который принёс свиток, не подействовало на меня. Зато накинулось на Платона — сразу же, как только тот взял эту дрянь в руки. И сегодня ночью Платон пошёл убивать Венедикта Юсупова. Это была ловушка. Вместо себя Венедикт подставил Иллариона, своего брата, а сам планировал наблюдать. Если бы я не проследил за Платоном, последствия были бы катастрофическими. Для начала, погибли бы двое преподавателей Императорской академии. Одному из них, правда, туда бы и дорога, уж о нём я точно плакать не стану, но второй — мой друг. О том, что Платон служит нашему роду с незапамятных времён, не знает только ленивый. И меня, обвинив в подстрекательстве, не то что отстранили бы от участия в Испытании — но, возможно, вообще бросили бы в тюрьму. Несмотря на все мои заслуги перед Отечеством.

— Так-так-так! — Витман подался вперёд, жадно вглядываясь в свиток. — Заклинание, говорите?

— Да, что-то такое. Причём, накладывал это заклинание маг посильнее Юсупова. Иначе Платон почуял бы подвох. А так — он только этой ночью, не без моего участия, сообразил, что что-то не так.

— Платон Хитров, известный на весь Петербург параноик, не распознал ментальное воздействие… — Витман покачал головой. — Ого. И на старуху бывает проруха, что тут ещё скажешь.

— Навскидку я могу назвать только одного мага сильнее Юсупова, который спит и видит, как бы меня убрать, — развёл я руками. — У ваших людей получится что-то вытащить из свитка?

— Передам экспертам. — Витман бросил свиток на стол. — Будет небыстро, но будет. Значит, вы полагаете, они снюхались? Юсупов и Юнг?

— Не знаю, — поморщился я. — Что-то тут не складывается. Хотя… Если подумать, то я всю дорогу подозревал Юсупова в том, что Локонте — это он. Ну, то есть до тех пор, пока тот не показал, что гораздо сильнее. Юсупов недвусмысленно дал мне понять, что он очень заинтересован в перевесе чёрных магов, что это необходимо внешней политике Российской Империи. И что я — помеха. А то, что делал Юнг — изводил белых магов — вполне с этой целью резонировало.

— Но? — Витман внимательно смотрел на меня.

— Но! — Я взмахнул руками. — Юсупов — выдающаяся сволочь, но он говорил сугубо о политике. Каким бы гадом ни был, он понимает, что белые маги в целом важны. Про геноцид речи не шло. Истребление белых магов подорвёт основы государства, зачем это Юсупову?.. Не-е-ет! Юнг для него — такой же враг, как для нас с вами.

— Но? — настаивал Витман.

Я вздохнул:

— Да что вы со мной как со школяром, Эрнест Михайлович? Ждёте верного ответа? Ну, пожалуйста, вот вам ответ: Юнг мог подчинить себе сознание Юсупова и вертит им теперь, как марионеткой.

— Дальше, — потребовал Витман.

Я развёл руками:

— А дальше — всё. Юнг Заставил Юсупова бросить мне вызов и одновременно запудрил мозги Платону. Собственно, вместо Платона мог быть кто угодно из моего отряда. Раз — и меня бы убрали со сцены прямо перед поединком.

Витман задумчиво постучал подушечками пальцев по подлокотнику кресла.

— Два момента меня интересуют, капитан. Два момента, но — важнейших. И, боюсь, они друг с другом связаны.

— Ну, излагайте, — развёл я руками. — Зачем-то же мы тут собрались.

— Извольте-с. Итак, момент первый: Юнг пытается вас убрать через оригинальную хитроумную многоходовочку. Зачем? Его план уже рухнул, сценарий захвата Тьмой нашего мира уже изменился. Спрашивается, для чего ему сейчас вас убирать?

— Месть? — предположил я.

— По-вашему, Юнг похож на восемнадцатилетнюю девочку, начитавшуюся романтических историй? — фыркнул Витман. — Месть… Как будто у него