Требуется приспешник - Лилия Альшер

Морион поднялся и начал закрывать шкатулки с артефактами. Руны на дереве вспыхивали красным и гасли. Поколебавшись, вытащил и переложил на стол несколько мелких украшений: запонки, пару булавок для галстука и овальный просто золотой медальон на длинной цепочке.

— Надеюсь, хватит часа, чтобы понять, кто это. Тем более, мы знаем, за кем стоит особенно тщательно проследить, — он отодвинул к кучке золота и проклятый браслет, который Лорейн просто оставила на столешнице. —  За Вирджи. Если не получится с первого раза, повторим.

Лорейн взяла со стола свою заколку и начала медленно собирать волосы на затылке. Неясная мысль, пока не оформленная, крутилась где-то на задворках сознания, и никак не хотелась ловиться за хвост. Вампиры. При чем тут вампиры?

Он составил шкатулки одну на другую и отнес к открытой за шкафом нише. Чертов маг выглядел так безукоризненно опрятно, будто не они тут только что едва не предавались разврату на столе, а предавалась одна она. Несбыточным мечтам. Нахмурившись, Лорейн магией выпрямила волосы и юбку.

— Морион! — осененная догадкой, Лорейн шагнула следом, закалывая волосы. — А как это вообще происходит? Как артефакт воздействует на время и объекты?

— Физически, — лаконично ответил он, осторожно складывая шкатулки на полки. Ниша оказалась вроде сейфа, пустого места там почти не оставалось. Лорейн вдохнула побольше воздуха... — Нет, в самом деле физически, Лорейн. Ты же видела Амаро. С чем Слеза соприкасается, то и меняет, пока чары не снимешь.

— Но Амаро... он вроде как живой объект. Был.

— Скажем так. Вместилище его души, то есть его физическое тело, как бы перенеслось в день на пятьдесят лет вперед. Но сам он бессмертен из-за вампирского проклятия. Был. Соответственно, застрял в теле старика, и проклятие поддерживало уже новое состояние.

Лорейн прикусила верхнюю губу и прошлась по кабинету. В сторону дверей. И обратно с новыми вопросами. Морион прикрыл нишу, шкаф с музыкальным металлическим щелчком замочков и пружин встал на место.

— Ну допустим. А как они переносят дом в ночь? Тоже выбирают день?

— Да.

Она изумленно подняла брови.

— Погоди! То есть, получается, там у них конкретный день? То есть, конкретная ночь?

— Да.

— Ох, сегодня ты на редкость многословен, — не сдержалась она от насмешливой шпильки и дошла до окна. Скрестила руки на груди. Дождь опять на время перестал, и улица серела сумерками, как будто ливень смыл все краски за день. — Но если я правильно все понимаю... Как вампиры избегают временного парадокса и не сталкиваются с собственными копиями?

10.2

Она обернулась через плечо, и Морион с хитрой улыбкой пожал плечами. Он определенно первый на ее памяти мужчина, которому нравилось, когда она его раскусила. Бывший, например, вообще пытался убеждать, что она все не так поняла.

— Вампиры выбирают ночь, когда дом пуст. И это почти любая ночь. Днем они почти не выходят, опасно.

— Но если они возвращают ночь, а потом проводят в этой ночи день, — чтобы не запутаться Лорейн забавно жестикулировала ладонью, перебрасывая ее.

— Прошлого не изменить. Никак. Можешь прожить его заново, но изменить не получится.

Лорейн опустила голову. Он ведь не только на этот вопрос ответил. Спасти никого не получится.

— Хотя, — вдруг развеселился он, — пребывая в прошлом, вполне можешь умереть. Ужасная несправедливость, я думаю.

— Значит, вы с Датуром хотите целиком вернуть ночь убийства. — Она недоверчиво смотрела на него, опустив подбородок, исподлобья. Тонкие пальцы нервно сжимали предплечья. — Ладно, предположим, что это чудесным образом сработает. Что будет, если кто-то из гостей выйдет из дома?

— Магия Слезы создает круг пересечения. Для гостей это будет их время. Они выйдут из дома в своем времени, а мы — в своем.

Лорейн неуютно повела головой:

— Амаро, так понимаю, из собственного тела не выходил. — Морион кивнул, оценив замечание. Лорейн продолжила мысль, медленно и настойчиво: — А что будет, если мы не выйдем из прошлого или из дома?

Он сунул руки в карманы брюк и горько искривил губы:

— Тогда велик шанс принять участие в ритуальном жертвоприношении.

Лорейн буквально хлестнули его тихие слова:

— Морион! Мы так не договаривались!

Он устало потер переносицу пальцами. Все-таки, надо бы злодею завязывать с кофе, отстраненно подумалось ей.

— Риск минимален, но я не исключаю его полностью, — сознался гнусный работодатель, что условия работы оставляют желать очередного повышения зарплаты. И пояснил, пока она не открыла рот: — Поэтому в дом зайдем только мы с Лораном. Ты будешь сидеть в карете за домом, есть конфеты и, если что-то пойдет не так, сразу уедешь к родителям.

Лорейн только сейчас поняла, что если это «не так» случится, то она будет причастна к ритуалу, повлекшему смерть парочки несносных демонологов. Интересно, за убийство Мориона ее наградят или повесят? Или повесят с наградой на груди?

Она так и представила картину: она стоит на эшафоте с завязанными руками и широкой улыбкой. Сначала мэр произносит торжественную речь и надевает ей на шею ленточку с наградой, потом сразу следом палач надевает мешок и петлю. Зрители рукоплещут и кричат «бис».

— Нет-нет-нет, — отмахнулась она от горячечного бреда. — Морион, риски действительно высоки. Может ну его, прошлое это, из окна посмотрим?

— Лорейн, перестань. Мы пока даже не вполне уверены, что у нас получится заменить вампирскую магию некромантией. Поэтому в качестве запасного плана продолжим искать ковен здесь и сейчас. Тем более, мы знаем еще одно имя. Возможно, даже обойдемся без прогулок в прошлое.

Морион обладал талантом убеждать. Его голос звучал уверенно