Лекарь Империи 9 - Александр Лиманский

Центральная Клиника появилась внезапно, выплыв из-за поворота как огромный белый корабль. Здание в стиле имперского классицизма — массивные колонны, портики, барельефы с изображением сцен исцеления. На фронтоне — гигантский герб Гильдии Целителей в окружении аллегорических фигур Медицины и Магии.

Машина бесшумно остановилась у парадного входа.

— Приехали, господин лекарь.

Я вышел, разминая затекшие ноги, и поднялся по широким мраморным ступеням. Двадцать четыре ступени. Я машинально посчитал. Привычка хирурга — считать все. Инструменты, салфетки, швы… и ступени к эшафоту. Тяжелые дубовые двери, окованные бронзой, были приоткрыты, несмотря на ранний час.

Переступил порог.

Холл встретил меня величественной, гулкой пустотой. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал высокие, уходящие в темноту под потолком колонны. В нишах вдоль стен стояли статуи великих целителей прошлого — застывшие в камне, они словно наблюдали за каждым входящим с холодным, беспристрастным любопытством.

Тишина была абсолютной, почти как в звуконепроницаемой камере. Даже мои шаги не нарушали ее — толстые ковры и сам мрамор, казалось, поглощали любые звуки. Место силы. Или место… слабости?

И тут воздух задрожал.

Сначала появилась легкая рябь, как марево над раскаленным асфальтом. Потом — сильнее. Воздух в центре холла начал сгущаться, уплотняться, приобретать видимую форму.

— Двуногий… — Фырк вцепился в мое плечо всеми своими астральными лапками, его маленькое тельце дрожало. — Это очень сильная магия! Древняя! Старше моего прапрадедушки!

Из воздуха, из самого пространства начала материализовываться фигура. Сначала проступил смутный контур — огромный, метр в холке.

Потом стали прорисовываться детали. Грива, сотканная из серебряного тумана. Мощные мышцы, перекатывающиеся под полупрозрачной, светящейся шкурой. И глаза — два тлеющих красных уголька в темных глазницах.

Лев. Но не обычный. Дух-хранитель. Фамильяр этой клиники. Если Фырк был ручным бурундуком, то это — саблезубый лев из доисторических времен.

Он двигался медленно, величественно, с грацией хищника, знающего свою силу. Каждый его шаг оставлял на мраморе едва заметные светящиеся следы, которые медленно таяли в воздухе. Его когти — длинные, полупрозрачные, как кинжалы из дымчатого хрусталя — царапали пол без скрежета.

Лев остановился в трех метрах от меня. Медленно, словно смакуя момент, он наклонил свою массивную голову. Его призрачные ноздри расширились, втягивая воздух.

А потом он заговорил. Голос был низким, вибрирующим, он шел, казалось, не из горла, а из самой земли, и отдавался у меня прямо в грудной клетке. Это была ментальная трансляция, давящая, как многотонная плита.

— Так-так-так… Кто это у нас тут?

Он обнюхал воздух еще раз, его угольные глаза сузились.

— Чувствую запах… провинции. Дорожной пыли. И… озона после электрического разряда. Интересно. А еще… — он сделал паузу, и я почувствовал, как его невидимый взгляд пронзает меня насквозь, — … я чувствую на тебе запах другого фамильяра. Маленького, наглого и очень, очень старого. Покажись, воришка.

Глава 16

Фырк осторожно выглянул из-за моей головы, пробежал левее и уселся на моем плече. Напрягся. Его маленькие астральные когти пробили ткань пиджака и впились мне в кожу.

— Эй ты! — прорычал лев, увидев бурундука. — Ты, мелкая блохастая тварь! Опять связался с человеком⁈ От тебя разит двуногим за версту! Нарушаешь запрет Совета!

Совет? Какой еще Совет? Тот самый, о котором постоянно твердил Фырк? И откуда он знает его самого?

Я ожидал, что он спрячется. Исчезнет, как делал всегда при появлении посторонних. Станет невидимым, неслышимым, несуществующим.

Вместо этого…

Воздух вокруг него задрожал. Раз, другой. На третий — вспыхнул рыжим пламенем.

Фырк двинулся вперед. Видимый. Осязаемый. Реальный.

Маленький бурундук с вздыбленной шерстью и растопыренными усами. Хвост — пушистая метелка, поднятая вертикально, как боевое знамя. Он демонстративно отряхнулся — движение было нарочито медленным, полным презрения.

— А от тебя, Ррык, все так же несет нафталином и старческим маразмом! — прозвучал в моей голове писклявый, но наглый голос Фырка. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Сто? Двести? Ты все такой же напыщенный коврик для вытирания ног!

Температура в комнате упала градусов на десять. Лев — Ррык — медленно, очень медленно повернул свою массивную голову к Фырку. В его глазах вспыхнули настоящие искры — крошечные электрические разряды заплясали между ресницами.

— Мелкий грызун… — пророкотал он. — Да я из тебя чучело сделаю! Набью опилками и поставлю в кабинете для устрашения мышей!

— Только попробуй, блохастая облезлая шкура! — не унимался Фырк. — Я из твоей гривы гнездо совью! И яйца отложу! И птенцов выведу! Будешь ходячим инкубатором!

— Стоп! — крикнул я, хватаясь за голову. Ментальные голоса били по мозгам как молотом. — Прекратите оба! Сейчас же!

Они меня не слышали. Или не хотели слышать.

Ррык присел, готовясь к прыжку. Мышцы под его призрачной шкурой напряглись, перекатились. Задние лапы уперлись в пол — мрамор под его когтями пошел призрачными трещинами.

Фырк распушился до размеров теннисного мячика. Он издал боевой клич — нечто среднее между писком мыши и воем пожарной сирены.

А потом…

Он сорвался с места. Маленькая голубая молния метнулась прямо на льва. Без страха и колебаний. Пятнадцать сантиметров возмущенной ярости против двух метров призрачной плоти и когтей.

Ррык прыгнул навстречу. Время замедлилось. Я видел, как разверзается его пасть — клыки размером с мой палец. Видел, как Фырк выставил вперед свои крохотные лапки с коготками-иголочками.

Столкновение было неизбежным.

Я дернулся вперед, ожидая звуков бойни. Хруста костей. Предсмертного писка. Рыка победителя. Брызг крови — пусть и астральной — на стенах.

Думал как их разнять. Но как это сделаешь? Они же полностью неосязаемы.

Но вместо этого…

Тишина.

А потом — странный звук. Глухое урчание, переходящее в… смех?

И мой мозг, привыкший к логике и причинно-следственным связям, на мгновение отказался обрабатывать то, что я увидел.

Картина была сюрреалистичной. Огромный призрачный лев лежал на спине, задрав все четыре лапы кверху. Поза абсолютно не царственная — скорее как у домашнего кота, выпрашивающего почесать пузо.

А Фырк, забыв обо всякой опасности, катался по его огромному призрачному животу, и они… играли?

Они покусывали друг друга — беззлобно, шутливо. Толкались лапами. Возились как два щенка. Или как старые друзья, которые не виделись сто лет и теперь изображают драку для публики.

— Старый пройдоха! — смеялся Фырк, дергая льва за призрачный ус.

— Мелкий паршивец! — урчал Ррык, легонько прихватывая бурундука зубами и тут же отпуская.

— Скучал?

— Еще как! Тут такая скукотища без тебя, просто сдохнуть можно!

Мой мир, только что выстроенный на логике и медицинских протоколах,