Mass Effect: Аид - Дархан

Струи дыма вырвались из носа Дока, пока он внимательно отслеживал реакцию Моргана. А лицо великана моментально приняло серьезное выражение. Да, Томас попал в точку. Наемники Моргана явно находились в не самом лучшем правовом статусе для властей. Что в принципе объясняло их нахождение на этой богом забытой планете.

- Допустим, Док. – Степенно кивнул Морган, внимательно уставившись в его глаза.

- Ты знаешь, кто помог нам выжить? – С интересом подался вперед Томас.

- Ага. Какой-то корабль. Джаспер сейчас активно его выискивает. – Ухмыльнулся Морган. – Нам бы тоже не помешало улизнуть отсюда.

- Тогда мы можем быть друг для друга полезны, Морган. – Кивнул довольный Томас. - Я знаю, где корабль сейчас находиться и в чьих руках.

- И что? – Усмехнулся Морган. – Через пару часов я и сам узнаю, где он. Что ты хочешь Док? Говори прямо.

- Я предлагаю экспроприировать корабль и рвануть отсюда куда-нибудь подальше. И на определенное время могу занять должность корабельного доктора, полагаю вакансия открыта? – Усмехнулся в ответ Томас.

- Вот это деловой разговор. – Морган потер свои огромные ладони друг о друга. – Это может быть действительно интересно. Остался вопрос с пилотированием, мои ребята этими компетенциями не располагают.

- По моей информации, мы добудем и его. Новоиспеченный выпускник летной академии с Терра Новы. Пойдет?

- Да это просто праздник какой-то! – Гулко рассмеялся Морган. – К тому же я рассчитываю пополнить свою компанию из местных. Сейчас им все равно некуда податься, а я предложу им кров и хлеб.

- Этот вопрос меня не интересует. – Отмахнулся Томас.

- А зря. К моей компании присоединятся Боб, Лип, Святоша. – Усмехнулся Морган.

- Я еще могу понять выбор новой порнозвезды, но блогер и наркоман? – Не понял Томас, выпуская дым. – Здесь ведь есть куча ветеранов.

- Я не люблю работать с местными ветеранами. Слишком уж они себе на уме. Боб большое исключение, ведь ему теперь никакой жизни здесь не будет, с такой славой. – Махнул рукой Морган.

- А молодые? Они ведь тупые. Лип точно, а Святоша уже сильно замаран в наркоте.

- Лип мне нравиться, ты был прав, он хорошо умеет втираться в доверие, а еще крайне удачливый тип. Я таких чувствую за милю. – Рассмеялся Морган. – А Святоша… до наркотиков он был весьма умным парнем, и я расчитываю вернуть его в прежнее состояние. Тем более я давал ему шанс, а время еще не вышло.

- Маловато плюсов по Святоше. – Усмехнулся Томас. – По Липу, наверное соглашусь, он действительно удачлив, раз выжил без экипировки рядом со мной.

- Святоша умный малый, у которого ничего не осталось. С наркотой вопрос я решить смогу, это несложно, в условиях корабля, и ты мне поможешь. А еще у него есть выход на наркодельцов, которые действуют в этом регионе. Чем не повод? Нам понадобятся деньги в первое время, а с кораблем заработать на контрабанде будет намного проще.

- Теперь убедил. – Кивнул довольный Томас, откидываясь на спинку.

***

Игнис страшно пил последние годы, которые превратились в серую муть, без мыслей и событий, только алкоголь и проникающая всюду тоска.

Он не знал когда, и что конкретно стало причиной его сегодняшней жизни. В первые годы после войны, когда он воспользовался предложением Альянса на контракт колониста, Игнис организовал небольшую животноводческую ферму, и у него хватило денег даже на приобретение небольшого жилого модуля в Мендуар-сити. Жена, ненавидящая животных, отказалась жить на ферме, а потому в первые годы он постоянно мотался между городом и фермой, отчего его дела постепенно пошли под откос.

А потом под откос пошел и он сам. Медленно но уверенно. Начиналось все с пива баре, а потом постепенно превращалось в загулы, которые могли длиться целыми месяцами. Животных он постепенно продал или сгубил, жена стала изменять ему с кем ни попадя, а потом он и вовсе оказался на улице.

В алкогольном угаре ему вспоминалась война, которая незаметно превратилась из ненавистного периода жизни, в овеянную красками воображения картину, в которой он действительно жил. Там были друзья, сослуживцы, а еще риск, который разгонял кровь.

И вот он, Игнис Барейра стал обычным бомжом растущей колонии, не подыхающий только по милости таких же как он ветеранов, которые иногда помогали ему едой. Пару раз его даже отвозили на фермы, чтобы там он привел свои мысли в порядок, а заодно помог по хозяйству.

Только Игнис всегда сбегал, ненавидя себя за слабохарактерность и жалость к себе.

Так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня. Дня, когда он вновь почувствовал себя живым.

Этим утром он проснулся от дикой сухости во рту, ибо последние три дня даже не употреблял алкоголь. Ему не везло, и все будто сговорились, не давая монет на очередную дозу. Пить хотелось страшно, и ближе всего его состояние можно было охарактеризовать как "трубы горят". До обеда ему удалось выпросить лишь кусок хлеба да обычную воду, которые привели его в относительный порядок.

Наверное именно это обстоятельство помогло ему выжить когда началась бойня. Ему вообще сегодня везло.

Ему повезло сначала обзавестись стволом погибшего колониста, а после затрофеить пиратский ствол. И он носился по всему городу, вступая в самоубийственные бои, попутно спасая жизни колонистов. Он не знал, что им двигало, но впервые за годы почувствовал себя живым. По настоящему живым.

А еще ему везло. Вражеские пули проходили мимо, а он носился по полю боя, и вступал в самые суицидальные бои, из каждого выходя победителем, или как минимум, не побежденным. Миру вернулись краски, стрельба ощущалась, как красивое эхо, кровь пиратов как моча единорога, а на алкоголь даже не тянуло. Его тянуло убивать.

Он вырвался из города одним из последних, прыгнув на чей-то багги, попутно садя на транспорт выживших. И чувствовал себя героем. И живым.

Только в лагере он вновь стал обычным пьяницей Игнисом, на которого никто теперь даже не смотрел. И он вновь почувствовал страшную тоску.

А потому сейчас он смотрел на импровизированный лагерь, и ему хотелось еще. Еще смертей, еще боев, драйва и ощущения жизни. Игнису не хотелось возвращаться в скучную жизнь пьяницы, где его ничего не ждало. Ничего хорошего.

Взгляд Игниса прикипел к большому внедорожнику Моргана. Ему было плевать на жену, которая стала проклятием жизни, и было плевать на то, что здоровый