Миры Империума - Кейт Лаумер

— Видите ли, сапиенс, они с виду… э-э… хилые, — промолвил Никадо. — Не приспособленные к трудностям слежения. Никто из них не дожил до настоящего времени.

— Значит, вы их истребили! В моем мире все происходит наоборот — а может быть, в обоих случаях здесь были замешаны силы природы. Предлагаю еще раз попытаться проверить справедливость моего рассказа.

— Я требую прекратить этот фарс! — застучал по столу Сфонджил. — Давайте проголосуем. Немедленно!

Никадо подождал, пока стихнет шум, и сказал:

— Советник Сфонджил воспользовался своим правом. Сейчас проведем голосование по этому вопросу, в том порядке, в котором предложил советник.

Сфонджил встал.

— Итак, предлагаю, — сказал он, — исполнить просьбу сапиенса, — он оглядел сидящих за столом.

— Он рискует своим положением, — прошептал мне на ухо Дзок. — Он либо все потеряет, либо займет самый высокий пост. В зависимости от голосования.

— … или наоборот, — Сфонджил обратил свой взгляд на меня, — переместить его в дотехническую линию мира, где он и проживет в изоляции отпущенный ему срок.

Дзок тихо охнул. Вздохнули и члены Совета. Никадо громко сказал:

— Если бы вы, сапиенс, были с нами честны…

— Голосование! — вскричал Сфонджил, — выведите преступника из зала, агент!

Дзок вывел меня в коридор. Тяжелые двери захлопнулись.

— Ничего не понимаю, — проговорил Дзок, пристально глядя на меня. — Рассказывать им всю эту чушь о державе Сети. Этим вы настроили против себя весь Совет. А зачем?

— Попытаюсь объяснить вам, Дзок, — ответил я. — Не думаю, что Совет ваш нуждался в моем рассказе. Они и без того имели представление о "гомо сапиенс".

— Не скажите, Байард, — покачал головой Дзок. — Никадо очень хотел вам помочь. И он очень влиятельный член Совета. Но эта ваша бессмысленная ложь…

— Послушайте, Дзок, — я схватил его за руку. — Я не лгал! Попытайтесь втемяшить это в свою бестолковую голову! Меня не интересует, что показали ваши приборы. Империум существует, поймите же!

— Но наши приборы не могут ошибаться, сапиенс! — холодно произнес агент. — Извинитесь и попросите снисхождения.

— Что? Снисхождения? — я рассмеялся. — От добрейшего советника Сфонджила? Вы без конца твердите о близости рас, но в политике вы так же безжалостны, как и все обезьяноподобные.

— Об убийстве речи не было, — поморщился Дзок. — Вы можете прожить жизнь в достаточном комфорте.

— Не о своей жизни я толкую, Дзок! Три миллиарда человек живут в том мире, который, как вы утверждаете, не существует! Неожиданная атака хегрунов будет не чем иным, как резней.

— Ваш рассказ лишен смысла. Линия Империум, о которой вы с таким жаром говорите, не существует!

— Ваши приборы нуждаются в проверке, да, да! Еще сорок часов назад этот мир существовал!

Внезапно двери зала открылись. Вышел молодой австралопитек и подозвал Дзока. Агент встревоженно взглянул на меня и пошел вперед. Двое вооруженных часовых встали по обе стороны от меня.

— Что они решили? — спросил я, кивнув в сторону зала. Никто не ответил. Прошла минута, вторая, третья…

Потом двери снова открылись, и вышел Дзок. За ним стояли двое членов Совета.

— Решение принято, Байард, — подавленно произнес Дзок.

— Сейчас вас проводят в помещение, где вы и проведете эту ночь. А завтра…

Сфонджил выступил вперед.

— Вы собираетесь нарушить свой долг, агент? — завопил он. — Скажите этому существу, что все его интриги напрасны! Совет проголосовал за переселение!

Этого я и ожидал. В руке у меня очутился пистолет — но тут Дзок нанес, словно топором, удар по предплечью. Пистолет упал на пол. А когда я попытался выхватить оружие у часового, мне надели наручники. Перед моим носом рука, обросшая шерстью, раздавила какую-то ампулу. Я ощутил острый запах, закашлялся, задержал дыхание. Ноги стали ватными, и я рухнул на пол. Надо мной склонился Дзок.

— … сожалею… не моя вина, старина… Сделав над собой усилие, я произнес:

— Все правда!

Кто-то оттолкнул Дзока в сторону. На меня смотрели близко посаженные желтые глаза. Послышались голоса:

— … глубокая мнемоника…

— … заканчивайте работу…

— … слово чести офицера…

— … англик есть англик…

Я куда-то летел, легкий, как воздушный шарик, передо мной все плыло, кружилось, мелькало. Потом все исчезло.