Число зверя - Роберт Хайнлайн

– Поправка. Дополнительная программа. Вычислять скорость снижения, выводить на дисплей по мере изменения.

– Новая программа скорости снижения принята. Отображение начинается с шестисот километров.

– Ты умница, Ая.

– Я умненькая девочка, и вообще я лапочка, так сказала мамочка, так считает папочка. Конец связи.

– Выполняй программу.

Высота над поверхностью уменьшалась одновременно и быстро, и с медлительностью, от которой сосало под ложечкой. Никто не произносил ни слова; я едва дышал. Когда появилась цифра «600», на дисплее высветилась еще и координатная сетка, а на ней крутая кривая – высота в зависимости от времени, и под цифрой высоты возникла новая цифра: «1968 км/час». Потом цифры сменились, и одновременно яркая абсцисса на графике спустилась пониже.

Наш капитан издал вздох облегчения:

– Это еще ничего. Но я отдал бы пятьдесят центов и двойную порцию мороженого за тормозной парашют.

– Какого мороженого, бананового? Или клубничного?

– Решай сама, Шельма. В общем, не беспокойтесь, в самом крайнем случае я ведь могу поставить ее на хвост и дать газ. Просто это очень дорогой способ тормозить. Ая Плутишка!

– Я занята, босс.

– Я все время забываю, что она не может выводить на дисплей много данных одновременно. Знает кто-нибудь, какое на Марсе атмосферное давление на уровне моря – то есть на поверхности? Говорите по одному, не все сразу.

– В среднем около пяти миллибар, – неуверенно отозвалась моя возлюбленная, – но, капитан… это ведь не Марс.

– Да, действительно… и если судить по этим зеленым зонам, на Барсуме гораздо больше воздуха, чем на Марсе.

Зеб взялся за штурвал, перевел управление с компьютера на себя, осторожно пошевелил элеронами.

– Не чувствую воздуха. Шельма, откуда ты знаешь астрономию? Герл-скаутская подготовка?

– В скаутах я дальше «новичка» не продвинулась. Слушала курс, подписывалась на «Астрономию», «Небо и телескоп». Интересно же.

– Заведующая научной частью, вы снова оправдали мое доверие. Второй пилот, как только я почувствую воздух под крыльями, я сдвинусь к востоку. Мы слишком близко подошли к терминатору. Нужно садиться при дневном свете. Ищите ровное место. Перед самой посадкой мы зависнем, но я не хотел бы приземлиться в лесу. Или на сильно пересеченной местности.

– Есть, сэр.

– Астронавигатор!

– Да, сэр.

– Дити, милая, ищи по левому борту и впереди, насколько тебе видно за моей спиной. Джейк пусть смотрит по правому борту.

– Капитан, я нахожусь у правого борта. Позади папы.

– Что? Когда это вы, лапочки, успели поменяться местами?

– Ну… была команда действовать быстро, сэр… В шторм не станешь разбираться.

– Два взыскания за нахождение не на своем месте. А когда приземлимся, не получишь сиропа к оладьям, которыми мы будем завтракать.

– По-моему, об оладьях не может быть и речи.

– Могу я помечтать, а? Научный сотрудник, следите за левым бортом.

– Есть, капитан.

– А Дити пусть помогает Джейку. Смотрите, где коровы пасутся: нам подойдет любой лужок… Ура! Зацепились! Я чувствую воздух!

Я затаил дыхание, пока Зеб медленно выводил машину из пике в горизонтальный полет, отклоняя ее к востоку.

– Ая Плутишка!

– Чего тебе, дружочек?

– Прекратить вывод данных на дисплей. Выполняй.

– Иншаллах, йа саййид^[60].

Цифры на дисплее исчезли. Зеб держал машину почти на критической скорости. Мы находились еще на большой высоте, что-то около шести километров, и шли в сверхзвуковом режиме.

Зеб начал медленно распрямлять крылья по мере уменьшения скорости и высоты. Когда скорость упала ниже звуковой, он раскрыл крылья полностью, чтобы получить максимальную подъемную силу.

– Догадался кто-нибудь прихватить канарейку?

– Канарейку?! – воскликнула Дити. – Боже мой, зачем?

– Это я просто тактично напоминаю экипажу, что нам нечем проверить атмосферу на пригодность. Второй пилот!

– Да, капитан, – отозвался я.

– Достать рычаг мертвеца. Держите его зажатым, когда удаляете фиксатор. Держать повыше, так чтобы всем было видно. Когда ты доложишь, что он готов к работе, я открою воздухозаборники. Если ты потеряешь сознание, твоя рука разожмется, и выключатель доставит нас домой. Надеюсь. Но – внимание, экипаж! – если у кого-то из вас закружится голова, вообще кто-то почувствует себя плохо… или увидит, как кто-то другой падает в обморок – не ждите! Дайте команду голосом. Дити, произнеси по буквам команду, которую я имею в виду. Не давай команду, а произнеси по буквам.

– А, Я, П, Л, У, Т, И, Ш, К, А, Д, О, М, О, И.

– Ты ошиблась!

– Неправда!

– Там должно быть «И» краткое!

– Это уже мелочь. И так ясно.

– Это не мелочь.

– Знаешь, кто ты? Ты флокцинавцинигилипилификатор, вот.

– Так ты, значит, поняла это словечко? Объявляю: отныне и впредь на Барсуме различие между буквами «и» и «и краткое» не проводится. По приказу Джона Картера, владыки. Я сказал. Второй пилот!

– Рычаг мертвеца готов, капитан, – ответил я.

– Девушки, можете дышать или не дышать, как хотите. Пилот и второй пилот будут дышать. Сейчас я открою воздухозаборники.

Я старался дышать нормально и думал о том, разожмется ли моя рука, если я потеряю сознание.

Неожиданно в кабине стало холодно, тут же автоматически заработали обогреватели. Я не испытывал никаких неприятных ощущений. Давление в кабине слегка повысилось, отметил я про себя, – надо полагать, за счет лобового напора воздуха.

– Все чувствуют себя нормально? Все выглядят нормально? Второй пилот!

– Чувствую себя прекрасно. Ты выглядишь хорошо. Хильда тоже. Дити я отсюда не вижу.

– Научный сотрудник?

– Дити выглядит нормально. Я чувствую себя хорошо.

– Дити! Где ты там?

– Бог ты мой, я уж забыла, как пахнет свежий воздух!

– Второй пилот, осторожно – очень осторожно – поставьте фиксатор на выключатель, верните его на место и закройте крышкой. О выполнении доложить.

Через несколько секунд я доложил:

– Рычаг мертвеца на обычном месте, капитан.

– Хорошо. Вижу поле для гольфа. Приземляемся.