Легенда - Макс Хоффер

— Куда теперь? — поинтересовался Акора.

— Это находится где-то сверху, но я видел схему тоннелей, по это смогу вывести нас в нужное место. Пойду первым.

Профессор Ройс взмахнул ногой, что бы сделать шаг, однако был остановлен могучей рукой Тана, схватившей его за плечо.

— Осторожней, — произнёс он, указывая пальцем на змею, пересекающую их путь и быстро нырнувшую в расщелину.

— Спасибо, — сглотнув, поблагодарил он и сделал первый шаг на пути к судьбе.

***

Призрак сидел на камне, скрестив ноги, а руки положил на колени. Он вдоль и поперёк изучил все проходы и ниши в этой таинственной пещере, но так и не смог найти то, что так необходимо было Аргосу и его отцу.

Он сидел в кромешной темноте и слушал, доверившись другим органам чувств, помимо зрения. Вот, небольшой шорох на земле, подсказал ему, что рядом с ним пробегало или проползало что-то живое. Вот, капли, которые равномерным боем капали сверху, попадая в уже образовавшуюся от их многовековой войны с рядом лежащим камнем, лунку. И он слышал, что-то ещё. Что-то таинственное, не поддающееся объяснению. Странные шорохи, стоки, шумы. Будто бы гора жила своей собственной жизнью. Но вместе с тем, Призрак получал невероятное удовольствие от пребывания в ней. Казалось, только в одиночестве он мог совладать со всеми своими демонами.

Вдруг, помимо уже привычных слуху звуков, он услышал отчётливое свидетельство человека в пещере. Нет, не человека, людей. Как минимум трёх, судя по разговорам. Призрак встал. Сердце ускорило свой ритм.

— Ну, наконец-то…

***

— Хватит болтать, — шёпотом рявкнул Атанасиус. — Что вы как малые дети?!

Уналия и Вернер сразу прекратили свой спор, касающийся происхождения пещеры.

— Мы просто выясняли…

Атанасиус перебил его, не заботясь о том, является ли это для Вернера обидным указанием или нет.

— Вы не на прогулке! Вдруг здесь засада, устроенная Аргосом. Об этом вы не подумали?! Обнаружения себя это глупость. Причём не обязательная. Всем соблюдать тишину. Говорить, и делится мыслями, будем только тогда, когда полностью удостоверимся в том, что здесь мы одни.

Спорить с ним ни кто и не думал…

***

— У меня нехорошее предчувствие Акарос, — произнёс принц.

— Всё идёт хорошо, господин, — с поклоном ответил гетайр. — Завал практически полностью разобран, но севшее солнце и усталость людей не дали закончить дело. Нам не хватило буквально нескольких часов. Через щели некоторых валунов можно уже видеть другую сторону. Завтра на рассвете мы попадем в пещеру.

— Нет, я чувствую… Призрака совсем не видно. И меня настораживает то, что я не знаю, что он делает.

— Да пёс с ним, Ваше Величество. Каму есть дело, до какого-то наёмника.

Затем, наворачивая круги вокруг Акароса, принц стал анализировать последние дни и мимолётные встречи с Призраком. Вдруг он вспомнил, что в последний раз заметил, что на рукаве его плаща имеются следы грязи. В руках он что-то нёс. Было видно плохо, но было похоже на разрезанные полоски ткани.

— Зачем? — начал вести он диалог с самим собой. И тут его осенило. — А затем, что они ему необходимы для факела. А факел, днём ему нужен, только в одном случае. Этот ублюдок нашёл проход в пещеру! Он в лагере?

— Нет, мой принц!

— Вот скотина, — раздосадовано буркнул Аргос. — Быстро собирай людей.

— Для чего?

— Я не знаю, что затеял этот наёмник, но мы должны попасть внутрь, как можно скорее.

***

— Долго ещё? — еле слышно прошептал Тан на ухо Вернеру.

— Я не знаю, Атанасиус. Это ведь не точная карта. У меня нет данных, сколько шагов вперёд и сколько шагов в бок. Известно только то, что пещеры петляют. Дорога идёт то вверх, то вниз. В общем, — не стал вдаваться в подробности Вернер. — Это должно быть помещение, из которого мы попадём под основание горы.

Жаловаться и причитать, смысла не было никакого, поэтому Атанасиус, который уже был больше похож на деревенского дровосека с густой бородой, просто промолчал.

Примерно через полчаса брожения из стороны в сторону они упёрлись в стену небольшого квадратного помещения. И больше дороги не было. Стены и потолок его были отполированы, а так же в глаза бросалась точная геометрия идеально выровненных стен.

Так как, свет был только у профессора Ройса, именно он принялся искать хотя бы малейшие подсказки на окружающих их стенах. Уна помогала ему в этом. Акора же, встал лицом напротив узкого тоннеля, затем присел и, скрестив ноги, в уже привычной позе, стал прикрывать тыл. Предположив, что и от него толку сейчас мало, Атанасиус присел на булыжник, мирно стоящий в углу помещения.

Шли минуты, но и без слов Вернера Ройса он заметил, что стены не имеют на себе вообще никаких опознавательных знаков. Вернер и Уналия лихорадочно прочёсывали глазами каждый их миллиметр, однако никаких следов свидетельствующих о чем-либо ещё, кроме того что это тупик, не было.

Атанасиус от негодования запрокинул голову, попутно закрыв глаза. Этот сырой воздух раздражал его легкие. Отсутствие неба над головой, угнетало его.

— Мы словно в гробу, — подумал он. После этого открыл свои глаза и в полумраке, но всё же в тусклом свете от браслета, он вдруг заметил прямо над головой что-то невнятное. Присмотревшись внимательнее, он понял, что на потолке, есть какое-то изображение.

— Эээ, Вернер!

— Потом, Атанасиус! У нас мало времени.

— Тут что есть!

Все без исключения посмотрели на Тана, который указывал пальцем вверх. Вернер неторопливо подошёл, не сводя глаз с символа.

— Что это? — Спросила его дочь.

Он прищурил глаза, потому как за многие века, символ практически слился с пещерой, но всё же был различим.

— Это пентаграмма.

— Отлично, — с воодушевлением разразился Тан. — Что она обозначает.

— Ну, — ответил Ройс, — в разные века, пентаграмму интерпретировали по-разному. Однако могу сказать точно, что это древнейший символ на планете. Он обозначает звезду. Нечто божественное и не досягаемое. Договорив, Вернер опустил глаза на камень, стоящий в углу. Обычный, неровный булыжник, явно находился в диссонансе относительно идеально ровного помещения.

— Скорее всего, — начал он, — то, что нам необходимо, скрывается под ним.

Неожиданно раздался грохот, который отражаясь от глухих стен пещеры, набирал силу и становился по истине тревожным. Затем ещё и ещё…

— Что это такое? — спросила Уна.