Зеркало силы - Маркус Кас

Такую клятву давали очень редко, последствий опасались все. Надо быть абсолютно уверенным в себе человеком, чтобы осмелиться на такой шаг.

Я знал, что ставлю Тимофея в очень скверное положение. Но свою безопасность и жизни близких я ценил выше прочего. И, несмотря на прочитанные эмоции парня, поддаваться им я не собирался. Он теневик, а это накладывает свой отпечаток на мага. Даже если сейчас им движет жажда справедливости и прочие юные порывы, всё может измениться.

Поэтому я понимал и его молчание, и все сомнения.

Но только так он никогда не сможет меня предать.

— Я согласен, — едва слышно пробормотал он.

— Подумай ещё, — мне не понравилась его нерешительность. — Я не собираюсь тебя вынуждать. Помогу я тебе в любом случае, постараюсь найти надежных людей и укромное место...

— Я согласен, — громко и отчетливо повторил он. — Не потому что боюсь за свою жизнь, ваше сиятельство. На улицах это быстро проходит, знаете ли. А потому что хочу довести дело до конца. И с вами это может получиться. А ещё я уверен, что ваши тайны не сделают мне хуже.

Теперь промолчал я, оценивая его искренность. То, что сейчас он верил в свои слова, тоже могло перемениться. Но страх его прошел, что и стало решающим фактором.

— Тогда приступим, — кивнул я. — Но тебе придется на время избавиться от амулета.

— Как вы... — удивился парень и просиял: — Вы как артефактор можете их чувствовать, да?

— Вроде того, — я не стал вдаваться в подробности до получения клятвы.

— А я храню вашу монету, — неожиданно смущенно признался Тимофей. — На удачу.

— Ну, считай она тебе улыбнулась. Не хочу тебя торопить, но давай к делу. Иначе на ужин опоздаем, чего мне бы крайне не хотелось.

— Ну... — он замялся и отвел взгляд. — Дело в том, что снять амулет я не могу.

— Это как?

— Он... В общем, сами смотрите.

Тимофей встал и задрал рубашку, обнажая торс. Под правой грудью кожу рассекал шрам, наспех зашитый и резко выделяющийся своей грубостью. Он что, вшил его прямо в плоть?

Парень не просто рисковый, а отчаянно рисковый. Подобные операции были строго запрещены не только в империи, но и во всем мире. И даже не по причине высокой вероятности летального исхода. Сам дар мог измениться, когда вмешиваешься в потоки физической оболочки.

Рыжему не просто удача улыбнулась, его хранят все высшие силы. Проделать с собой такое, выжить и остаться тем, кем был, — чудо.

— Ты псих? — честно спросил его я.

— Есть немного, — признался Тимофей. — Но когда я первый раз увидел тени, и услышал их зов... Тогда мне показалось это хорошей идеей. Я не хотел потерять свободу.

— А сейчас хочешь? — намекнул я на клятву.

— Сейчас я не считаю, что свободу можно потерять или отобрать, — серьёзно ответил он. — Никакая магия этого не в силах преодолеть.

Я уважительно покивал, красивая речь. Суть верная, но пока главного он не понял. Можно сделать так, чтобы человек добровольно отобрал у себя всё сам. Но пусть пока горит светлыми идеями, это сейчас полезнее.

Клятву Тимофей приносил очень торжественно.

Вытянулся по струнке и прижал руку к сердцу. Это было не обязательно, но ритуал явно успокаивал парня. Нужно было всего лишь отпустить часть своей силы и вплести её в звучащие слова. грома с небес не прозвучало, только на долю секунды все вокруг превратилось в тягучее полузастывшее пространство. Магия мира подтверждала силу клятвы.

Рыжий так и продолжил стоять, прислушиваясь к внутренним изменениям. Их не должно было быть, но парень упорно искал.

А я откинулся на спинку и широко улыбнулся:

— Ну вот теперь можем обсудить следующее дело.

Глава 20

— Какое дело? — насторожился Тимофей.

Кажется, он даже успел на какой-то миг пожалеть, что дал клятву.

— Интересное, — не стал я пока вдаваться в подробности и поднялся. — Ты подожди тут, мне нужно с Лаврентием Павловичем кое-что обсудить.

Скрывать от парня что-то смысла не было, но я не хотел, чтобы пристав смущался лишнего свидетеля. Заужский нашелся в своем кабинете. Небольшая комнатка с окном, выходящим на сквер возле участка. Створки были распахнуты и жандарм сидел на подоконнике, изучая какие-то бумаги.

— Вы закончили? — пристав поднялся, когда и появился в проеме открытой двери.

— С Тимофеем да. Постараюсь его сберечь до судебных разбирательств.

— Прекрасно! — с облегчением выдохнул мужчина. — Благодарю вас, ваше сиятельство. Сейчас я быстро оформлю поручительство и отпущу вас.

— У меня к вам будет одна небольшая просьба.

— Слушаю вас, — пристав указал мне на стул для посетителей и сам уселся за стол с другой стороны.

Стул был удобным, жандарм явно бел не из тех, кто не любит тратить время на выслушивание чужих жалоб и просьб. Да и кабинет его выглядел уютно — везде расставлены горшки с цветами, репродукции известных пейзажистов и маринистов, а возле места посетителя стоял графин со стаканами.

Я заметил рамку с фотокарточкой, но она была повернута ко мне обратной стороной, так что разглядеть не было возможности. Мне стало любопытно, есть ли мадам Заужская.

Но я отогнал все лишние мысли и не стал лукавить, сказав всё почти как есть.

Ну, кроме того что работаю над зеркалом силы. Мол, разыскиваю любые сведения о том, кто трудился вместе с моим предком над старинным артефактом. Для чего — эту тему я ловко обошел.

Пристав на мои маневры вокруг законности подобной просьбы лишь усмехнулся и покачал головой:

— Вы, ваше сиятельство, и мертвого уговорите. Достану я вам дело о пропаже из архива. Благо у нас там полный порядок, Регина Игоревна, наш бумажный ангел-хранитель, строго за этим следит. Когда вам нужны бумаги?

— Ну... — я скромно улыбнулся.

— Ясно, — вздохнул пристав. — Значит прямо сейчас.

Он взглянул на часы и поднялся:

— Обещать не могу, возможно Регина Игоревна уже ушла домой, но она частенько задерживается, так что шанс есть. Подождите, я проверю.

Заужский вышел из кабинета, оставив меня одного. Я не удержался от искушения посмотреть