Шут - Ник Гернар

— Пытаюсь придумать, каким образом дед мог бы надавить на китов.

Она понимающе кивнула.

— Я тоже не смогла. Поэтому склоняюсь к тому, что речь идет скорее о выгоде, чем о давлении. Сейчас началась очень интересная возня вокруг имущества и ресурсов ЦИР. Организацию предположительно передадут под прямое кураторство одной из компаний. И, как мне кажется, никто не ожидал, что претендентов на кураторство окажется так много. И знаешь, кто активней всех? — спросила она, откинувшись на спинку дивана.

Я мрачно усмехнулся.

— Знаю. Белая Корона.

Анна хмыкнула.

— Ну, она, конечно, значится в списках, но отнюдь не на лидирующих позициях.

Вот тут я удивился.

— А кто же тогда на лидирующих?..

— «ГеймМастер».

Новость неприятно оглушила меня.

«ГеймМастер» — это же… Лекса?..

— Маленькая фройляйн Штальман имеет реальные шансы добиться желаемого, — сказала Анна. — поскольку ее отец оказался самым щедрым и активным спонсором организации. Такие дела. А еще один очень активный желающий — это Биосад. Отсюда вопрос. Подумай, Монгол, чем таким ценным или важным владеет ЦИР. Причем это может быть как нечто, чем многие хотели бы обладать, так и нечто, что многие хотели бы уничтожить. Можно я возьму твой кофе? Раз ты не пьешь.

Я подвинул ей свой латте.

— Сегодня вечером мне назначила встречу в Новосибирске коллега из ЦИРа, — сказал я. — Может быть, мне удастся что-то разузнать об этом.

— Хорошо, — она отпила кофе из стаканчика. Обняла его ладонями, как будто озябла. — Бери мой частник. И не задерживайся, потому что завтра во второй половине дня во Владивосток прибудет инкогнито Антон Львович Свиридов, патриарх Биосада. И он очень хотел встретиться с тобой.

— Понял, вернусь по-быстрому.

— Давай…

Вздрогнув, она коснулась кончиками пальцев инфономика — жест, которого я раньше не замечал у нее, но постоянно видел у Яна.

— Да, пропустите, — сказала Анна кому-то невидимому и, взглянув на меня, пояснила. — Это курьер из банка.

Пока она общалась с курьером, активировала карты и подписывала какие-то виртуальные документы, я вдруг задумался, насколько рационально со стороны Анны влезать в эту войну. У нее и своих проблем сейчас хватает.

Когда парень ушел, я спросил ее об этом.

Она посмотрела на меня, как на идиота.

— Я думала, мы уже давно прошли точку, когда друг другу задают подобные вопросы. Я умею быть благодарной, Монгол. И хоть у меня имеются некоторые проблемы с памятью, прекрасно помню, что жива только благодаря тому, что до сих пор ты был на моей стороне. Теперь пришло время и мне побыть на твоей.

Я усмехнулся.

— Вообще это была моя работа.

— Что именно? Поджигать на себе штаны, чтобы вытащить нас из этого проклятого Шанхайского рифта? — прищурилась она. — Иди в жопу. На меня работают тысячи людей, но еще никто из них не ставил на кон свою жизнь, чтобы спасти мою, и не подставлял плечо, когда среди ночи мне вдруг становилось плохо и страшно. Мне плевать, кем ты меня считаешь, — жестким холодным тоном продолжила она, и голос ее зазвенел под потолком. — Бывшей любовницей, старухой в молодом теле или работодателем. Я не набиваюсь тебе в друзья, мне безразлично, с кем ты спишь. Но если вдруг у меня снова что-то случится, я хочу, чтобы ты был рядом. И если я готова задействовать какие-то свои ресурсы ради такой возможности, то это мой выбор и мое решение. Понятно?

— Так точно, госпожа Селиверстова, — отозвался я с тенью улыбки на губах.

Она фыркнула.

— Очень смешно.

— А я и не шучу. И верни мне кофе, пока весь не выпила, — отобрал я свой латте у Анны, опешившей от моей наглости. — Тебе сейчас спать идти надо, а не кофеином заряжаться.

Она вздохнула, потянулась.

— Это верно…

— Спасибо, — уже серьезно добавил я. — И не сомневайся — я буду рядом.

Частник Анны был совершенно крошечным, буквально на шесть посадочных мест. Но при этом роскошен, как царская колесница. С дорогущей отделкой, массажными креслами, удобными столиками и музыкой на борту.

Я смотрел на густые кучевые облака под крылом, снова и снова мыслями возвращаясь к разговору с Анной.

Значит, «ГеймМастер» — активнейший претендент на активы ЦИР. Что же ты затеяла, девочка-буря? Каким боком ты замешана во всей этой истории?

С погодными условиями нам повезло, так что в аэропорт Толмачево я прибыл на час опережая свое расписание. И первым делом набрал Софию — благо, ее номер у меня в прошлый раз благополучно определился.

Вызов она принялся практически сразу.

— Приветствую, я в городе, — сообщил я.

— Я тоже уже здесь, так что можешь приезжать, — голос Софии был ровным, но в нем проскальзывала легкая напряженность. — Как доберешься до отеля «Под часами», поднимайся сразу в номер. Триста двадцать седьмой. Я предупрежу на ресепшене.

— Понял. Беру такси.

Город я немножко знал.

В свое время в Новосибирске располагалась тренировочная база «Беркут», где нас, уже состоявшихся проходчиков с официальными лицензиями, периодически муштровали на предмет соответствия физической формы требуемым стандартам. В последний раз мы приезжали сюда вместе с Таней. Сначала в течении дня потели в залах и на площадке, а вечерами сбегали из казармы и бродили по улицам, стараясь не попасться полиции или безопасникам.

Веселое было время…

И как оказалась, Новосиб почти совсем не изменился с тех пор. Только заводов и обветшалых районов стало больше. Ржавой лентой над городом поднималась скоростная трасса, которую когда-то бросили недостроенной. Редкие неоновые вывески и старинные красивые здания терялись среди стандартных высоток и древних панелек.

Отель «Под часами» оказался большим отдельным зданием с вычурной башенкой над парадными дверями. Фасад местами облупился, открывая рыжую кирпичную кладку, но стилизованные под старину куранты, подсвеченные желтым фонарем, еще работали. Внутри пахло старым ковровым покрытием, дешевым освежителем и почему-то — подвалом.

За стойкой сидела девушка с яркими готическими стрелками под глазами и оранжевыми прядями в коротких волосах. И, тихо ругаясь себе под нос, что-то щелкала на обычной клавиатуре, уставившись в большой монитор.

— Добрый день. К Софии Волошиной, в триста двадцать седьмой, — сказал я, постучав костяшками пальцев по стойке.

Она подняла на меня глаза, и как-то сразу преобразилась. Заулыбалась. Спросила, не нужно ли нам в номер что-нибудь принести. Вина, например, или горячую еду.

— Ничего не нужно, спасибо, — отозвался я.

— Тогда направо по лестнице и на третий этаж. Лифт, к сожалению, пока не работает, — предупредила она.

— Ничего страшного, — с дружелюбной улыбкой сказал я.

Поднимаясь по лестнице с коричневым ковром, я почувствовал знакомое холодное покалывание в груди.

Предчувствие чего-то важного? Или скверного?

Невольно ускоряя шаг,