DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Мы почти довели дело до конца. Шмыг и другие колючки – Псих, Проглот, Хмык и Чавк – использовали свои железные когти, буквально разрезая ими камень. Разлом уже был достаточно широк для нас с Арлин (и Додда, конечно же), да и демоны при желании могли протиснуться, но тыква Олестрадамус была для нас большой проблемой. Я щелкал пальцами, пока не привлек ее – его? – внимание и жестом подозвал к себе.

- Ты можешь сдуться? – спросил я.

Олестрадамус ничего не ответил, но выглядел озадаченным.

- Я имею в виду, ты можешь как-нибудь стать чуть уже и протиснуться через этот пролом?

Олестрадамус подлетел к разлому и уставился на него. Тыквы говорить не умели. Я понял, что обратил его, когда он перестал открывать рот и швыряться в меня светящимися шарами. Рассказываю, как все произошло: мы перестреливались с тыквой в маленькой комнате, Шмыг, Чавк и я спрятались за каменным подобием кресла, построенного для огромного монстра с такой же жесткой каменной задницей. Пока тыква летала из угла в угол, паля в нас своими шарами, мы прокричали ей свою речь о симуляции. Я прикусил язык на полуслове, когда Шмыг закричала:

- Повелитель явит чччудо! И тогда ты убедишшшься!

Черт, в этот раз уже не прокатит просто закрыть глаза и представить вазу с цветами посреди комнаты! Что мне представлять-то? Может, «вспомнить», что вода в фонтане на самом деле была вином?

Конечно, здорово, отличная идея… только в этот раз она не прокатит. Я не мог «вспомнить» что-то настолько отличное от того, что действительно хранилось в моей памяти. Может, если бы я был одним из религиозных учителей Арлин, о которых она столько читала – Бодхисатавас, или как там его, – то мог бы ясно представить себе целую планету Фредов, где тыквы были мячами в пляжном волейболе, импы – болванчиками для краш-тестов, а розовые демоны носили обезьяньи костюмы и готовили коктейли.

Но я был всего лишь Флинном Таггартом, и моя память служила мне слишком хорошо, чтобы позволить играть в эти игры. Увы, я помнил лишь то, насколько быстро тыквы выходят из себя. И это было еще одним доказательством того, как насколько хороша моя память в этой электронной симуляции. Хотелось бы мне, чтобы Сэарс и Робак тоже были членами нашего взвода. Эти гигантские гориллы Магиллы своими ручищами приплюснули бы тыкву без особого труда.

А в следующий момент произошло нечто невообразимое. После полетов по комнате, освещенной синеватым светом мигающих ламп, тыкве удалось втиснуться в небольшой закуток между каменным креслом и лампами на потолке. В попытках освободиться тыква извернулась так, что ее широкая пасть указала точно в потолок.

Пытаясь достать нас в приступе ярости – мы были так близко, что могли до нее рукой достать – тыква запустила своим шаром… точно в одну из ламп. Электросхема лампы, должно быть, отреагировала на короткое замыкание как конденсатор, мы увидели целый фейерверк из искр, и тыкву отшвырнул удар током, по величине в сотни раз выше, чем напряжение ее собственных шаров, судя по едкому запаху озона.

Разряд прошел по каждому нейрону в мозгу тыквы. Он начисто стер всю ее память, все рефлексы, что позволило мне проникнуть в самые темные уголки ее сознания и обратить ее прямо там, на месте. Я почувствовал себя Богом, играясь с ее сознанием. Тыква была обращена, мы с ней подружились. Оказывается, даже они умеют говорить – просто им почти нечего сказать (и еще проблема - полон рот горячего наэлектризованного воздуха, хе-хе). Их голос настолько низок, что человеческое ухо едва способно его уловить. Когда Олестрадамус что-то говорил, было ощущение, что кто-то крутит кассету с записью речи Дарта Вейдера, замедленную в два раза.

Я выжидающе смотрел на Олестрадамуса. Вдоволь насмотревшись на разлом, он повернулся к нам и с досадой произнес:

- Н-н-нет. Н-н-не м-м-могу п-п-пролезть.

Мне было интересно, все ли тыквы так заикаются при разговоре или мне попалась особенная.

Олестрадамус повернулся к двери, чтобы вернуться на свой пост, да так и замер: в проходе стоял адский принц. Наверху стало подозрительно тихо, и козлина решила-таки проверить, в чем дело. И - какая удача - он выбрал как раз тот момент, когда дверь никто не охранял!

Адский принц вник в ситуацию раньше меня. Он вскинул свою лапу и швырнул комок зеленоватой энергии, появившийся из его запястья. Но Олестрадамус оказался быстрее! Я поверить не мог, что такое возможно. Никогда не видел, чтобы тыквы действовали настолько быстро. Тем не менее, он оказался между нами и адским принцем как раз вовремя, чтобы подставиться под зеленый комок, предназначавшийся Арлин.

Олестрадамус заорал от боли вперемешку с яростью и стал швыряться светящимися шарами в ответ. Я повернулся к Арлин.

- АС, давай шевели уже своим шикарным задом!

Я бесцеремонно схватил ее за шкирку и мягкое место и швырнул через разлом, услышав, как ее лицо в десятке футов внизу шлепнулось во что-то, по звуку напоминавшее болотную грязь.

- Шмыг, Псих, Чавк, Додд – давайте через разлом!

Мои апостолы протиснулись в щель, достаточно широкую для колючки, и последовали за Арлин. Я надеялся лишь на то, что моя подруга успела откатиться достаточно далеко, прежде чем двухсоткилограммовая колючка шлепнется на ее голову.

Вскинув дробовик, я попытался стрелять, не задевая Олестрадамуса, но чертова тыква была слишком жирная, слишком круглая! Они с адским принцем… э-э… кажется, я должен сказать «дрались клыками и когтями», но здесь будет более уместно «перестреливались из ротовой и ручной пушек». Эти две расы так ненавидели друг друга, но почему? Я вспомнил адских принцев, намалеванных на стенах камеры с тыквами и мертвых сдувшихся тыкв, заваливших весь пол в коридоре под контролем принцев. Полагаю, только паук ненавидит паровых демонов еще больше.

Они оба порядком потрепали друг друга. Олестрадамус закрыл собой весь коридор, а адский принц встал в дверном проеме, и это было здорово – я едва мог заметить вторую тварь позади первой, а тот не мог швыряться зелеными шарами сквозь своего собрата.

- Забудь о нем, давай за нами! – завопил я. – Мы через разлом… отступай и лети в