Медоед 9 - Макс Гудвин

Глава 18

Дворец

В 6 утра мы выдвинулись обратно в столицу, покинув 911-ю бригаду спецназа (Special Forces 911). Впереди шло ополчение, «Вивальди» с техникой замыкали колонну. Всем командирам взводов я раздал рации, взяв себе тоже, и по указке Тиммейта подключил его через блютуз к одной из них. Теперь он мог управлять боем и в целом всей армией. А у музыкантов был выпрошен один дрон. В случае боестолкновения он должен был подняться в небо и координировать нас, по сути являясь глазами Тиммейта. Все, кто служил, получили по несколько наступательных гранат и по несколько магазинов. Но вот вопрос с медициной не был решён. Да, на складах были аптечки и жгуты, но я вёл заключённых — необученных и дремучих. Любое ранение бывшего заключённого будет означать гибель, потому как его никто не учил пользоваться медициной. Да, поколения солдат «Вивальди» и королевского спецназа отличались: наши были выше по умениям и по техническим средствам, у нас всё-таки были дроны. Но вот зэки — зэки уступали королевским солдатам во всём. Тиммейт сравнивал меня со Спартаком, но это было не верно. Спартак начинал с гладиаторами — по сути, прекрасными пешими воинами. Я же начинал с ополчением измождённым голодом.

— Тиммейт, сколько до дворца? — спросил я.

— Без учёта городских боёв — 4 часа пешим. По меркам твоей прогулки по Америке — раз плюнуть, — произнёс он.

— Что с информпространством? — спросил я.

— Все новости будут через часов 18. Камбоджа спит. Только королевский спецназ объявил тревогу, как и полиция столицы. Король пока во дворце. Также замечена активность в частях регулярной армии, но они не успеют, как и полиция. Это хорошая новость: во дворце нас встретит элита элит, лучшие из лучших королевских солдат.

— И это хорошая новость? — спросил я, понимая, кто со мной идёт.

— Мы уже в столице. Я отдал команду стрелять во всех, кто направляет на нас оружие. Спецназ будут оборонять дворец, и скорее всего король отступит — и это будет информационная победа. Далее я запущу приложение, где объявлю о референдуме, где проголосовать смогут только граждане Камбоджи, и направлю результаты референдума в ООН. Вначале мировое сообщество не примет их, но через лет 10 всё устаканится.

— У меня нет десяти лет, — произнёс я.

Мы шли и окрестности обрастали жилыми домами и заведениями. Город встретил нас тишиной.

Пномпень еще спал. Широкие проспекты пустовали — ни машин, ни мотоциклов, ни даже собак. Только редкие фонари горели, да где-то вдалеке слышалась сирена — то ли полицейская, то ли скорая. Небо на востоке уже серело, но рассвет ещё не наступил. Мы шли по асфальту, и топот двух тысяч ног разносился по городу, как барабанная дробь.

Пномпень просыпался неохотно, но очень величаво. Редкие фонари гасли, уступая место мутному утреннему свету. Над крышами домов поднимался туман — влажный, как сама Азия, но уже не плотный, а лёгкий, почти прозрачный, сквозь него проступали очертания старых французских особняков с резными балконами и коваными решётками. Воздух пах гарью, жасмином и рекой — Тонлесап дышал в его утренней тишине, то и дело проглядываясь правее от нашей колонны. Этот город был красив по крайней мере, пока ещё не проснулась суета, не загудели мопеды, и можно на мгновение забыть, что этот рай построен на чужой боли.

Люди в окнах проходящих нами домов просыпались. Я видел, как зажигался свет, как отдёргивались шторы, как испуганные лица прижимались к стёклам. Реакция была самая разная, но в большинстве случаев нас снимали и сегодня сотни мобильных телефонов получили свой контент.

— Тиммейт, прикажи командирам радушно улыбаться и иногда махать руками. Нас должны запомнить как народное восстание, — приказал я.

— Понятно, — произнёс ИИ, и рации командиров взводов заговорили на кхмерском.

Теперь наша колонна радушно улыбалась и махала руками, но в целом шли молча. Только командиры взводов изредка перекрикивались по рациям, да машины сзади урчали дизелями.

Первая полицейская машина встретила нас через два километра.

Белая «Тойота» с синей полосой, с выключенным СГУ. Двое полицейских вышли на дорогу и замерли. Перед ними шла стена. Две тысячи человек в синих робах, многие босиком, с автоматами наперевес. Красные береты командиров мелькали в толпе.

Они смотрели на нас. Мы смотрели на них и просто шли.

А они просто отошли в сторону. Не стреляли. Не вызывали подкрепление. Стояли и смотрели, как мы проходим мимо. У них не было приказа стрелять в толпу. А может, приказ был, но здравый смысл оказался сильнее.

Так было и на втором посту, и на третьем. Полиция просто пропускала нас вперёд.

— Они докладывают в полицейские участки о нашем продвижении, — сказал Тиммейт у меня в ухе.

— Ясно, на дворце будет мясорубка, — ответил я.

А на пятом километре дорогу перекрыла баррикада.

— Вижу два грузовика, поставленные поперёк проспекта. Мешки с песком между ними. Колючая проволока наспех намотанная на железные столбы. И за всем этим — полицейские. Много. Человек пятьдесят. В бронежилетах, с автоматами. У них даже пулемёт на треноге. — выдал Тиммейт.

Я поднял руку и колонна остановилась.

— Шестьдесят три человека, — продолжил Тиммейт. — Пулемёт — один. Автоматы — у всех. Все в броне.

— Гранатомёт и миномёты — на первую линию! — скомандовал я.

И люди из «Вивальди» доложили по рации, что выставили несколько миномётов прямо у себя там, в хвосте колонны. А Принц принёс мне гранатомёт. Это был РПГ-7, какая-то его китайская версия.

— Тиммейт, позвони старшему по званию на этой баррикаде, — произнёс я.

— Соединяю.

Гудки пошли через рацию. Короткие, нервные. На втором гудке трубку сняли.

— Алло? — голос был напряжённый, с хрипотцой.

— Говорит генерал Ме, — произнёс я. — Ты кто?

— Полковник