Красный падаван - Виктор Дубчек

Он стряхнул оцепенение.

— Идите, старший медтехник. Куда вы там собирались?

— В первый ремонтный отсек… — ответила твилекка, отводя глаза. Да, знакомством с Двуулом она явно не гордится, с некоторым брезгливым удовлетворением подумал Таус. — Капитан, может быть… поговорить с Лордом Вейдером? Мы могли бы…

— С Владыкой я разговариваю сам, — произнёс Игнази, надменно выпрямляя спину, — идите.

Он проводил её суровым капитанским взглядом — сиреневая кожа чуть блеснула в падающем из панорамы холодном свете. Поправил обшлаги мундира, вздохнул и шагнул в сторону гравинуль-шахты. Большинство турболифтов, даже грузовых, пришлось отключить — не хватало питания. Неважно, капитан ты или простой медтехник — прыгай. Часть менее используемых палуб тоже была законсервирована, чтобы сэкономить ресурсы систем жизнеобеспечения, благо обеспечивать им приходилось куда меньше штатного состава разумных.

«Благо».

Губы Тауса исказила кривоватая усмешка.

Благо — это такое… относительное понятие. Сейчас одно, через минуту — совсем другое, словно какой-то невидимый подлый зверёк переключает в голове каналы. Неважно, капитан ты или простой медтехник — наверное, такой зверёк есть у каждого разумного. У тебя свои задачи — у него свои.

Капитан привычно ухватился за скобы гравитроса, и, отталкиваясь носками заляпанных копотью форменных сапог, упал в шахту. Он уже почти опаздывал на очередное совещание в Резервном оперативном центре.

Гесура хорошо справлялась со своей задачей, подумал Таус, поджимая ноги. Но теперь она становится проблемой. У всякого инструмента свой срок службы.

— Уже три полных круга, Лорд Вейдер. Почти три, — поправился Банну, — мне оставалось четыре месяца.

— Это немалый срок, флаг-капитан, — пророкотал Вейдер, рассматривая досье, — почему вас назначили на «Палач»?

— Адмирал Криф забрал меня с Фондора на время своего промежуточного назначения.

— Вы были друзьями?

— Мы были знакомы ещё по Академии, Лорд Вейдер, — пожал плечами Банну, — нельзя сказать, что дружили. Я никогда не рвался сделать высокую карьеру.

Свист сухого дыхания сделался резче.

— А Криф?

— Он был карьеристом, — спокойно ответил старик, — но добивался своего не интригами, а службой. Его многие уважали.

Вейдер отшвырнул планшет. Тяжёлые кулаки сжались на подлокотниках кресла.

Надо признать, этот дряхлый флаг-капитан не трус. И не дурак. Жаль, что он так стар и годится только для флимсипластовой работы. Бывает работа для стариков, бывает работа для молодых — потому что нельзя вечно опираться на стариков. Рано или поздно тащить на своих плечах Империю всё равно придётся молодым, а это означает, что старики должны успеть научить их, как не напрасно дожить до старости.

— Что вы думаете о капитане Игнази?

Банну на мгновение задумался.

— Его план неосуществим. Мальчик старается, но невозможно взять требуемые ресурсы из вакуума. Мы не сможем поддерживать функционирование системы жизнеобеспечения достаточно долго, чтобы провести восстановительные работы имеющимися силами ремонтных дроидов и техперсонала.

— Полковник Септен?

Легионер, как всегда занимавший облюбованное место у дальнего торца стола, неторопливо повернул голову. Два шлема встретились тем, что заменяло им глаза.

— Поддерживаю мнение флаг-капитана, — коротко ответил штурмовик.

Подлокотники кресла Владыки ситха жалобно затрещали.

— Какова ситуация на поверхности?

— Группа капитана Окто контролирует район крушения, — вокодер штурмовой брони был совершеннее, чем у Вейдера, но голос полковника всё равно звучал грубо и безжизненно. — Диверсионное подразделение Владыки Сталина выход осуществило, порядок боевого взаимодействия установлен. В настоящее время огневого контакта с противником нет. Огневой контакт предполагается в течение ближайших стандартных суток. Высадка предполагаемого к эвакуации гражданского состава на занимаемую противником территорию не рекомендована. Доклад окончен.

Тяжёлый плащ взметнулся на фоне панорамы, закрывая звёзды и край земного диска.

— Я намерен вернуть «Палач» в строй любой ценой, — глухо произнёс Вейдер. — Мы используем все возможности и ресурсы, какие способна предоставить эта система. Организация производственной базы на поверхности — необходимый шаг.

Легионер поднял голову.

— Нам следовало выбрать другую сторону в планетарном конфликте, — тем же безжизненным голосом произнёс он, — согласно собранным сведениям, промышленные возможности Державы Рейх превышают промышленные возможности Державы СССР.

— Зачем нам их промышленность? — кашлянул Банну. — Нам нужна только литосфера, а на территории Державы СССР вести добычу полезных ископаемых намного проще.

Полковник не обратил на возражение старика ни малейшего внимания.

— Кроме того, — продолжал он, уверенным движением руки толкая по поверхности стола свой оперативный планшет, — согласно предоставленным капитаном Окто изображениям, в составе оборудования диверсионного подразделения Владыки Сталина имеется приёмопередатчик на гиперволнах. Это даёт основания предполагать наличие связи между Державой СССР и мятежниками либо иной враждебной Империи стороной. Доклад окончен.

Заранее включённый планшет проскользил через весь стол и остановился точно перед Вейдером. Тёмный сита молча рассматривал снимки.

«Это объяснило бы всё, — подумал он. — И неизвестную планету, и невозможность определить координаты её звёздной системы. И неправильную Силу, и разумных, выбирающих в ней такие странные пути».

Когда собственный путь забросил его на орбиту Земли, он заключил вынужденный союз с Державой СССР и теперь лихорадочно пытался отремонтировать «Палач», хотя координаты точки гиперперехода по-прежнему оставались загадкой — а значит, некуда возвращаться и незачем спешить. Нет, себе лгать нельзя: он делает это из страха, ледяного пустого страха, спасением от которого раньше была его бесконечная тёмная ярость.

И воля Императора, всегда воля Императора.

Император пролагал путь — Вейдер шёл по этому пути. Потому что остановиться, задуматься о пройденном, попытаться выбрать свой собственный путь было бы куда страшнее, чем шагать дальше.

«Для Палпатина я всегда был только рабом, — подумал тёмный ситх, впервые в жизни оказавшийся в одиночестве.

Кто я для Владыки Сталина?

Если желтоглазый ситх действительно тот, за кого себя выдаёт».

Он до сих пор не почувствовал в кремлёвском властелине ни капли лицемерия. Сведения от агентов на поверхности неизменно подтверждали: Сталин исповедует то, что проповедует, до буквы храня верность заключённым договорам. Казалось, в его сознании вообще нет места лжи.