1985 - Евгений Бенилов

На горизонте маячили снежные верхушки гор. Далеко внизу была видна заполненная тропической растительностью долина. Эрик изменил положение рук, и сделанные из тончайшего шелка и невесомых пластиковых соединений крылья затрепетали в ровном потоке воздуха. Долина стала медленно поворачиваться, открывая глазу голубую реку и большой белый дом под красной черепичной крышей. Сидевшая в шезлонге на лужайке перед домом женщина подняла голову и помахала рукой. (Она была босиком, одета в легкое белое платье, глаза закрыты солнечными очками, пышные каштановые волосы лениво шевелились на слабом ветру.) Эрик слегка повернул прикрепленные к его рукам крылья и без усилия заскользил вниз …

* * *

Теплая дружественная темнота заполняла комнату. Тишина по-братски обнимала все находившиеся в ней предметы. Позади оконного стекла медленно планировали бриллианты снежинок. На другом конце огромной многоспальной кровати беззвучно спала Лялька. Промытые ею ссадины на затылке Эрика напоминали о себе тупой несильной болью. Нежный аромат смешанных с тишиной духов витал под потолком. С почти неразличимого в темноте стола неразборчиво мерцала серебряная обертка на горлышке шампанского.

— Эрька, ты спишь?

— Нет.

— Я тоже. — Лялька завозилась, устраиваясь поудобнее, — Давай, поговорим?

Эрик протянул руку за лежавшими на тумбочке очками. Из темноты выступили два стула со сложенной на них одеждой, белые тарелки на обеденном столе, дверь в переднюю.

— Вы с Мишкой когда догадались, что мне удалось бежать?

— А как стали эти идиоты вопросы задавать — кто мол у него друзья, да у кого он может спрятаться …

Ровно гудел кондиционер. Аквариум на фоне окна казался матовым темно-голубым кубом.

— Что ты собираешься делать? — нарушила молчание Лялька.

— Не знаю … Выжду несколько дней — пока бабошинские родственники не вернутся. Потом попробую уехать из Москвы … куда-нибудь в Сибирь.

— Как ты там устроишься без документов?

— Там видно будет … на месте разберусь.

Из кухни доносились мерные звуки капель, падавших из плохо закрученного крана.

— Если ты будешь вести себя, как раньше, то долго в живых не продержишься.

— Я знаю.

— И?…

Прежде, чем ответить, Эрик сделал паузу, прислушиваясь к себе.

— Я могу измениться, но переделать себя — не могу. — Он помолчал, не в силах выразить сказанное более ясными словами. — Как и любой человек, я могу стать другим лишь под воздействием …

— Я поняла. — перебила Лялька.

Тяжелая бархатная штора еле заметно колыхалась в такт дуновений кондиционера. Стрелки стенных часов светились в темноте.

— Ты помнишь свою мать, Эрька?

— Да.

— Сколько тебе было, когда она исчезла?

— Четыре года.

— Ты похож на нее или на отца?

— Не знаю … у меня не осталось их фотографий.

Эрик закрыл глаза, наслаждаясь чистотой, теплом, сытостью, чувством безопасности и почти полным отсутствием боли.

— Ты думаешь, надежда есть? — спросила Лялька.

— У кого?

— У нас всех — у тебя, у меня, у Мишки … у наших будущих детей …

Прежде, чем ответить, Эрик помолчал.

— Думаю, что нет.

— Почему?

— Мне кажется, что систему разрушить невозможно. Во всяком случае, изнутри и снизу.

Наступила тишина. Маячивший за решеткой оконной рамы уличный фонарь казался узником совести. Видневшаяся в проеме туч полная луна наводила на мысль о волках-оборотнях.

— А если наверху появится желающий изменений человек?

— Откуда?… Вероятность положительной мутации в династии Романовых равна нулю.

Лялька не ответила. Снова наступила тишина. Маленькая искуственная елка блестела в углу комнаты мишурой игрушек. Насупленный Дед Мороз стоял возле нее на часах и строго глядел перед собой бессмысленными пуговичными очами. Детское, как мир, новогоднее волшебство пропитывало и исцеляло раны всех душ на свете.

— Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — отголоски лялькиного шепота эхом прошелестели по темной комнате.

— В Университете, после отборочного тура на Всесоюзную олимпиаду по математике.

— А когда встретились в следующий раз?

— В начале первого курса, на дискотеке … я пригласил тебя танцевать.

Невидимая в темноте, Лялька засмеялась.

— Мне показалось тогда, что ты вот-вот полезешь ко мне целоваться …

— Правильно показалось.

— Так чего же не полез?…

— Не осмелился. Испугался, что ты меня оттолкнешь.

— Правильно испугался. Я тогда была пухлая и чопорная …

— Ты и теперь пухлая.

— Эрька, я сейчас буду тебя убивать!

Возникшая из темноты лялькина рука легонько шлепнула Эрика по губам … и так и осталась лежать на подушке, слегка касаясь его щеки.