Восстание Девятого - Питтакус Лор

Через другую дверь заходит рыжеволосая женщина в черном костюме и идет к одному из ребят в белом в переднем конце комнаты. Ее правая рука висит на перевязи, а щека заклеена пластырем. Она смотрит, как ученый выливает пробирку жидкости в ближайший к нему садик. Я ошарашенно наблюдаю за тем, как растения вырастают почти на метр и их верхушки раскрываются. Белые лианы распространяются во всех направлениях, создавая у них над головой густой полог. Ученый записывает что-то на своем планшете, а потом поворачивается к женщине. У меня нет времени пригнуться, и он смотрит прямо мне в глаза через стеклянную дверь. Я медленно поднимаю могадорскую пушку и качаю головой. Приходится надеяться, что он сочтет себя нонкомбатантом и воздержится от опрометчивых действий. Но мне не везет. Я смотрю, как он засовывает руку в карман. Черт. Он что-то включает. Над головой у меня раздается шум, и толстый лист металла, падающий перед закрытой дверью, едва не задевает меня. Раздаются сирены, и я понимаю, что вся эта зона сейчас будет заблокирована. Я готовлюсь к очередной волне боли и становлюсь невидимой.

Вовремя. Солдаты наводняют тоннель. И я вынуждена прижаться к стене, чтобы с ними не столкнуться. Боль и волна дурноты так и не приходят. Какой бы наркотик они мне не дали, должно быть, его эффект сошел на нет. Я чувствую невероятное облегчение, но у меня нет времени им наслаждаться. Слева от меня со щелчком открывается дверь. Не задумываясь, я проскакиваю внутрь и оказываюсь в узком белом коридоре, по сторонам которого видны еще двери. Примерно посередине коридора из одной из них выходит спиной вперед солдат.

– Пожалуйста, заткнись уже, – говорит он в комнату, – и тебе действительно стоило бы поесть.

Он закрывает дверь, поворачивается и уходит. Но я уже жду его и сбиваю его с ног ударом в челюсть. Ключи висят у него на поясе. Я срываю их и лихорадочно засовываю в замок двери, которую он только что закрыл, один за другим, пока не нахожу нужный. Думаю, что тот, с кем он разговаривал, вряд ли его друг. А вот мне бы не помешал союзник. Я открываю дверь в надежде, что мы поладим.

Я делаю судорожный вдох, потрясенная тем, что вижу. Не знаю, что я ждала увидеть, но точно не девушку, сгорбившуюся в углу. Она вся покрыта грязью, и на запястьях у нее широкие красные рубцы, но я тут же узнаю ее. Сара Харт. Девушка Джона – та самая, которая сдала его полиции, когда мы вернулись в Парадайз.

Она с трудом встает на ноги, держась за обе стены, и собирается с силами, чтобы встретить любого, кто зайдет в дверь. Судя по страху в ее глазах, ничего хорошего открывшаяся дверь не сулит. Я остаюсь невидимой достаточно долго, чтобы втащить в камеру лежащего без сознания солдата. Если я оставлю его снаружи, другие им заинтересуются, а мне не нужна компания. Я заталкиваю его в угол, надеясь, что он вне поля зрения камер, если они тут есть.

– Сара? – тихо говорю я.

Она разворачивается на мой голос, но при этом явно не понимает, что происходит.

– Кто это? Где вы?

– Это Шестая, – шепчу я.

Она задыхается от удивления.

– Шестая? Где ты? Где Джон? – спрашивает она дрожащим голосом.

Я все еще говорю шепотом, не зная, одни ли мы.

– Я невидима. Просто сядь как сидела и притворись, что меня здесь нет. Опусти голову, чтобы мы могли поговорить. Готова поспорить, что тут есть камера.

Сара опять забивается в угол, подтягивая колени к груди. Она опускает голову, волосы падают вперед и полностью закрывают лицо. Я подхожу ближе и сажусь рядом с ней на пол.

– Где Джон? – шепчет она.

– Где Джон? – я не могу скрыть злость. – Сейчас можешь забыть о Джоне, Сара. Да ты и сама знаешь, где он. Ведь ты его сдала, верно? Из-за тебя он попал в тюрьму. Потом я его оттуда вытащила. Я хочу знать, как ты здесь оказалась?

– Они меня сюда привезли, – произносит она дрожащим голосом.

– Кто тебя сюда привез?

Плечи Сары дрожат, она тихо плачет, уткнувшись лицом в колени.

– ФБР. Они все время спрашивают меня, где Джон, а я говорю, что не знаю. Скажи мне, где он. Я должна им ответить, иначе они убьют всех моих знакомых!

Она в отчаянии.

Не могу сказать, что я ей сочувствую.

– Так и бывает, когда меняешь стороны, Сара. Ты знала, как Джон к тебе относился, ты знала, что он тебе доверял. И ты воспользовалась этим, чтобы помочь этим людям, а теперь они используют тебя. А теперь быстро говори, что ты рассказала им о Джоне.

– Я не знаю, о чем ты, – говорит Сара и начинает всхлипывать еще сильнее. Ничего не могу с собой поделать, мне тяжело смотреть на нее в таком виде. Что они с ней сделали? Ее длинные волосы падают на лицо и на руки, и она кажется такой маленькой и юной. Я чувствую, как мой гнев тает, и кладу руку ей на спину.

Она задерживает дыхание при моем прикосновении и поворачивается на мой голос. Я вижу ее голубые глаза: они красные, с проступившей сеткой сосудов. Чтобы придать ей сил сделать то, что мы должны сделать, я на мгновение становлюсь видимой, показываю ей могадорскую пушку у меня в руках, и снова исчезаю.

Сара слегка улыбается и снова утыкается лицом в колени. Она вздыхает, делает глубокий вдох и уже более твердым голосом говорит.

– Приятно тебя видеть. Ты знаешь, где мы?

– Думаю, мы в Нью-Мексико на подземной базе. Сколько уже ты здесь?

– Понятия не имею, – говорит она, вытирая упавшую на ногу слезу. Я подхожу к двери и прислушиваюсь.

– Я не понимаю, Сара. Почему ты сдала Джона? Он любит тебя. Я думала, он и тебе небезразличен.

Она вздрагивает как от пощечины. Голос у нее дрожит, но она смотрит мне прямо в глаза, когда говорит:

– Шестая, я действительно не понимаю, о чем ты.

Мне приходится закрыть глаза и несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы не злиться снова.

– Я говорю о той ночи, когда он пошел признаться тебе в своей вечной любви. Помнишь? В два часа ночи твой телефон завибрировал, и спустя пару минут приехала полиция. Вот о чем я говорю. Ты разбила Джону сердце, когда сдала его, – она начинает поднимать голову, чтобы ответить, но я жестом напоминаю ей, что этого не стоит делать. Она снова утыкается лицом в колени и безо всякого выражения произносит:

– Я не это пыталась сделать. У меня не было выбора. Пожалуйста. Где Джон? Мне нужно с ним поговорить.

– Я бы тоже хотела с ним поговорить. Со всеми ними! Но сначала нам надо отсюда выбраться, – взволнованно говорю я.

Она отвечает сломленным голосом:

– Отсюда нет выхода. Если ты не хочешь сражаться с тысячей могадорцев.

– Что? – я возвращаюсь к ней. О чем она? Это объект правительства США, а не могадорская база. – Ты их видела? Могов? Они здесь?

Глаза Сары стекленеют. Она больше не похожа на ту девушку, которую я встретила в Парадайзе – человеческую девушку, в которую Джон влюбился и ради которой был готов на все. Я не хочу даже думать о том, что ФБР и могадорцы с ней сделали.