Щитом и мечом - Дмитрий Дашко

– Ваше превосходительство, прошу за мной. Там нужда в вас есть.

Действительно, со стороны остатков армянского амбара кто-то призывно махал рукой.

– Веди, – приказал я.

Сотский хотел остаться, но я велел ему следовать за мной, и он угрюмо поплёлся позади.

Тянуло гарью, мы прятали лица под смоченными платками.

У армянского амбара уже собирался народ, преимущественно солдаты, все разом сняли шапки, и я уже начал догадываться почему. Завидев нас, люди расступились.

Сотский сразу мелко закрестился:

– Страх какой! Такую мученическую смерть приняли! Надо б их отпеть по обычаю, чай православные.

Голос его дрожал, зубы выбивали дробь.

– М-да, – без энтузиазма протянул я и тоже снял треуголку. – Упокой Господь их души!

Под тем, что прежде было амбаром, нашли сгоревшие тела армян: Вазгена Ашотовича и его телохранителя. Солдаты выволокли их на относительно чистое и ровное место.

Одежда истлела, трупы ещё дымились. Смотреть на обугленные лица было непросто, но мы с Иваном пересилили отвращение. Я тряхнул головой, отгоняя дурноту.

– Ужас-то какой, – снова заголосил сотский. Он обмяк и судорожно захрипел:

– Неделю таперича спать не буду. Можно я отойду, невмоготу мне.

– Ступай, – смилостивился я.

Сотский едва не побежал, я видел, что потом его тошнило.

– Некрепкий желудком оказался, – хмыкнул капрал, проводивший сотского взглядом.

– Ну, а ты как? Тебе не противно? – поинтересовался я.

– Дык я что, привычный. Всякого за службу насмотрелся. Меня жмуриком не напугать, – с достоинством ответил вояка.

Мы продолжили осмотр чёрных как смола тел, перевернув их на спину с помощью капрала и его солдат.

– Вот оно что, – задумчиво произнёс я. – Вань, сюда посмотри. Тебе это ничего не напоминает? По-моему, это запёкшийся след от удара ножом. Видишь?

– Где?

– Вот здесь! – показал я. – Присмотрись внимательно. Да тут сразу несколько ножевых ран. Орудовали словно мясники на бойне.

– Ты прав, Петя, – подтвердил моё подозрение брат. – Это следы от ножевых ударов.

– И что из этого следует?

– Всё очевидно: армяне не сгорели живьём. Сначала их закололи, трупы бросили здесь.

– А потом подожгли амбар, чтобы замести следы, – подхватил я. – Сдаётся мне, что это шайка Сапежского куролесила, мстила за своего атамана. Мы ведь его тут повязали. Наверное, решили, что по наводке армян.

– Похоже на то. Сорвались, гадёныши, с цепи, – горестно произнёс Иван. – Теперь их не остановишь.

– Особенно после того, как им удалось освободить своего главаря. Хотя, может, на время и утихомирятся, на дно уйдут зализывать раны. Мы ведь их порядком потрепали. Жаль только, что не всех, да и Фёдор Прокопич нам порядочную свинью подложил.

– На недельку-другую и впрямь залягут. Зато потом жди фейерверки. Весёлая жизнь предстоит здешнему обывателю, – хмуро добавил Иван.

Больше трупов на рынке не было. И покупатели, и продавцы успели убежать до того, как занялось, а потом влились в ряды пожарных. Зато пострадавших от ожогов хватало. Ими занимался городской лекарь, тот самый, что врачевал Сапежского.

Я подозвал его.

– Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы осмотреть эти трупы и сообщить, что могло стать причиной их смерти.

Он недоверчиво покосился на меня.

– Вы шутите? Тела были извлечены после пожара. По-моему, это отвечает на ваш вопрос.

– А вы всё же займитесь ими. Тут не всё так просто, как кажется.

– Коль вы настаиваете… – Он присел рядом с покойниками, а распрямившись, кивнул:

– Приношу свои извинения. Где мой ум?! Я с самого начала рассудил неправильно. Вы правы, пожар тут не при чём.

– Мы занесём ваше свидетельство в протокол, – сказал я.

– Конечно-конечно. Я вам зело благодарен за то, что вы помогли мне избежать ошибки.

Вызванный из канцелярии воеводы секретарь помог нам составить необходимые отчёты. Практически как доказанный факт в протокол было вписано, что убийство и поджог совершили люди из банды Сапежского.

Время близилось к вечеру.

– Надо себя в порядок привести. Давай скупнёмся, – предложил я Ивану.

– Дело говоришь, – согласился он.

Мы спустились к реке. Здесь хотя бы не пахло смрадом, ветер посвежел, раскачивал заросли камышей, гонял волны и листья, сорванные с растущей вдоль берега ивы.

Убедившись, что свидетелей нет, разделись. Я осторожно шагнул в воду. Она была тёплой как парное молоко. Дно покрывала речная галька. Не южный берег Крыма, но и так сойдёт. Почти курорт.

– Как водица? – спросил братишка, переступая грязными ногами по траве.

– Хороша! – крикнул я и мощными гребками поплыл к соседнему берегу, а потом где-то на середине лёг на спину и расслабился.

– Коли так… Эх, берегись! – Иван с шумом и брызгами кинулся в воду, нырнул и пробкой выскочил возле меня.

– Я у себя в деревне лучшим ныряльщиком был. Знаешь, сколько раков собирал? – похвастался он. – Вёдрами потом с отцом варили.

– Я раков чего-то не очень. Вот от картошки б жареной точно не отказался. Плохо, что у вас она пока продукт дефицитный.

– Какой?

– Редкий.

– Вернёмся в Петербург, я тебя свожу в одну таверну. Там твои земляные яблоки готовят.

– Договорились. Сколько б там блюда из картошки ни стоили, на любую цену согласен, – сказал я.

Искупавшись, мы прополоскали одежду, чтобы она хотя бы немного очистилась и перестала пахнуть. На постоялом дворе договоримся, чтобы её постирали: прачки всегда рады лишней копейке.

Когда вылезли из реки, немного погрелись под ласковым солнышком, а потом снова облачились в мокрые, а потому изрядно потяжелевшие тряпки. Метод проверенный, так они быстрее просохнут. Когда служил в армии, неоднократно сушился этим способом.

Желудок напомнил о себе глухим ворчанием. За всей приключившейся беготнёй я совершенно забыл, когда ел в последний раз. Ваня проголодался не меньше моего.

– Двигаем на постоялый двор? – предложил я.

– Ждал, когда ты об этом скажешь. С удовольствием наверну горшочек щей, да и от каши не откажусь, – сообщил братец.