Щитом и мечом - Дмитрий Дашко

Переодевшись в сухое, кликнули девку из прислуги и договорились о стирке. Служанка заверила, что завтра всё будет вычищено и отглажено.

– Но повозиться придётся, господа хорошие, – выразительно добавила она.

Я протянул ей медяк. Она взяла его, но всё равно продолжила стоять, прижимая к правому боку деревянный тазик с водой. Я хмыкнул и отдал ей второй медяк.

– Другое дело, – удовлетворённо кивнула она. – Ежли господам ещё что понадобится, дайте знать. Я ить не токмо к стирке и глажке приучена.

Девица распрямилась и выпятила вперёд все свои богатые природные достоинства.

– Любуйтесь смело. За просмотр денег не беру.

Я нервно кашлянул, почесал небритый подбородок.

– Э… Буду знать. Но сегодня, спасибо, ничего больше не нужно.

– Как скажете, – равнодушно изрекла она и удалилась.

– Знойная женщина, – улыбнулся я вослед. – Вань, ты как, собрался?

– Я готов, – появился в дверях предок.

– Тогда пошли ужинать.

Заняв свободную лавку, подозвали хозяина и сделали заказ.

– Послушай, Вань, ты только не обижайся, – заговорил я.

Он насторожился.

– Ты это чего? Удумал что-то?

– Удумал. Хочу тебя в Петербург отправить, с докладом.

– Та-а-к! – Иван в себя не мог прийти от изумления. – Меня, значит, в Петербург, а сам что?

Я склонился к нему и тихо произнёс:

– Сапежского буду брать. Если повезёт, то и воеводу освободим.

– А я, выходит, в это время в столице прохлаждаться буду, – обиженно проворчал предок. – Молодец, здорово придумал!

– Вань, я же тебя просил – не обижайся. Это пока так… размышления вслух. Окончательное решение от тебя зависит.

– Хорошенькие у тебя размышления! Избавиться от меня хочешь?

– Не глупи. Сначала резоны мои выслушай.

Я виновато посмотрел на брата. Иван выдержал паузу, но всё же кивнул:

– Валяй, приводи свои резоны.

– Всё просто. Во-первых, необходимо доложиться начальству. Убийцу настоятеля мы, как ни крути, нашли. Доказательства в протоколах допроса Сапежского. Второе: дело о смерти князя Четверинского. Его мы тоже разрулили, и о нём тоже необходимо доложить наверх. И лучше, если это сделает кто-то из нас. Тут ни бумаге, ни стороннему человеку верить нельзя. Третье: нападение на полицейский отряд, похищение воеводы и бегство Сапежского. Дело, как у нас говорили – резонансное. Бросить всё на произвол судьбы не получится. Надо им заниматься.

– Давай, ты в Петербург поедешь, а я останусь искать Сапежского? – сказал Иван. – Как тебе такое предложение, а?

Я отрицательно помотал головой.

– Не пойдёт. Всё же я тебя по должности старше.

Иван обидчиво закусил губу.

– Как-то не по-сродственному ты…

– Вань, не дуйся. Служба есть служба. Я думал, у тебя есть понятие.

Он хмуро буркнул:

– Понятие есть. Вот желания нет. Хочешь, чтобы я тебя тут одного бросил?

– Не хочу. Просто у меня выбора нет. И к тому же поиски могут затянуться. Вдруг ты ещё успеешь возвернуться и присоединишься снова? – подсластил пилюлю я.

Предок повеселел.

– Сей вариант мне больше нравится. Я быстро обернусь.

– Вот и договорились, – облегчённо вздохнул я. – Тогда готовься к поездке. Думаю, чем раньше отправишься, тем лучше.

– Нешто прямо сейчас? – испугался он.

– Зачем? Завтра с утра и поезжай на свежую голову.

– Завтра так завтра. Тяжело тебе без меня придётся, Петя, – с сожалением сказал Иван. – Положиться не на кого.

– Что есть, то есть, – сказал я задумчиво. – Впрочем, капрал вроде толковый. И саблей махать может, и голова есть. Но тебя не заменит. Это факт. Ты у меня единственный и неповторимый. Однако не надейся, не передумаю. В Петербург надо ехать.

– Да я ж не спорю, – смутился предок. – Токмо мы не всё с тобой обговорили.

– Например?

– Хотя бы тестамент. Что про него сказывать?

Я неожиданно для себя зевнул:

– Спать охота. Но… сначала бы баньку принять. Эй, хозяин!

Тот появился мгновенно, будто ждал. Остановился как вкопанный и угодливо склонил голову.

– Чего изволите, господа?

Хозяин был носат и преисполнен услужливости.

– В баньке помыться по-человечески изволим. Сообразишь для нас?

– Для дорогих гостей и не сообразить?! За кого вы меня принимаете! Будет вам банька. Я словно чувствовал, с утра велел растопить. И венички у меня есть, самолично ломал. Душистые, – мечтательно поводил носом он.

– Петь, а ты уверен, что париться на полный желудок – хорошая идея? – спросил Иван.

– А мы потом поедим. Всё как раз приготовится. Правда? – подмигнул я хозяину.

– Правда-правда, – закивал тот.

Минут через десять нас позвали в баню. Я с удовольствием забрался на полок, вытянулся во весь рост. Иван приготовил веники. Они и впрямь оказались душистыми.

– Готов? – спросил братец.

– Готов.

– Тогда держись!

Пусть и топили здесь по-чёрному, да так, что до покрытой сажей стенки дотронуться невозможно – кожу оставишь, париться всё равно было сплошным удовольствием. Никакое купание в речке не заменит настоящей русской бани.

Немного погодя я сменил Ивана – теперь был его черёд получать порцию удовольствия. Потом окатились студёной колодезной водицей и вышли в предбанник, где ждал кувшин с квасом. Хозяин предлагал и кое-чего погорячее (даже насчёт того что найдутся разбитные молодки спинку потереть, намекал), но мы отказались.

– Ты меня ведь не просто так в баню заманил, – сказал Иван, с наслаждением потягивая холодный квас.

– Конечно. Поговорить хотел с глазу на глаз. Нам чужие уши ни к чему. Ну и заодно, чтобы попариться.

– Про тестамент?

– Ага, пропади он пропадом, неладный! Расклад у нас такой: мы о завещании ничего не знаем и ничего не говорим. Так спокойнее. Доложишь фон Белову об убийствах, сведёшь всё к обычной уголовщине. Если выплывет где-то это бумажка, нас с ней всё равно не свяжут.

– А если мы её… найдём?

– Сразу уничтожим, – твёрдо сказал я. – Сожгём на хрен! В политические игры лучше не ввязываться. Нам за это башку аккуратно от плеч отделят и скажут, что так и было.

– Согласен, – проворчал Иван. – Но есть вещи, которые меня смущают. Не слишком ли много народу знает о бумагах. Смотри: Лесток от кого-то пронюхал, Сапежский знал, что надо искать. И тот, и другой на свободе.