Псевдо - Виктор Крейг

Я терпеливо дожидаюсь, пока Голос закончит цитирование, вливаю в себя остатки кофе и, шумно отодвинувшись от стола, направляюсь к выходу.

– Хорошего дня! – прощается со мной кто-то из персонала, а вместе с ним и «музыка ветра» звенит над распахнутой дверью.

Такой ли он будет хороший?

Я возвращаюсь на Невский проспект, на котором стало гораздо меньше людей, и двигаюсь к следующей на сегодня цели. Во мне теплится надежда на выходной без происшествий. Единственное, что раздражает – «Клауд».

Дым и запах. Запах и дым.

Не спрятаться. Я вынужден это видеть, это вдыхать. Потому что разрешено законом. У меня никто не спрашивал. Ты в меньшинстве – терпи.

Большинство решает.

– Решает тот кто, может все.

Решает власть.

* * *

Густой оранжевый дым – «Дерзкий апельсин» бьет по моим рецепторам.

Синий – «Нежная голубика» атакует мои ноздри.

Ярко-желтый – «Сочное манго» впитывается в мою кожу.

Светло-желтый – «Освежающий ананас» окутывает мое лицо.

Бордовый – «Гранат-Гранат» ловит порыв ветра и летит прямо на меня.

Белый – «Малазийский кокос» просачивается через мою одежду.

* * *

Несколько минут, и поворот на Большую Морскую приводит меня к арке перед Дворцовой площадью. Здесь почти нет ярких пятен курящих «Клауд».

Успешно огибаю промоутера в костюме зайца, промоутера в костюме зебры и мужчину в костюме Петра I, я застываю в тени, прямо под нишей с доспехами.

Что-то не так.

Туристы с фотоаппаратами на шеях глазеют на все подряд, продавцы сувениров наперебой зазывают купить именно их товар, улыбчивая молодежь что-то громко обсуждает… «Петр I» хватает под руки зазевавшихся людей и предлагает сфотографироваться… Кто-то совсем рядом открывает банку газировки…

В животе просыпается ноющее чувство тревоги. Сердце бьется быстрее, сдавливает виски – плохой знак. Очень плохой.

– Ага! Ты водишь! – мимо пробегает взъерошенная коротко стриженая девочка лет семи, звонко смеется и показывает язык такому же лохматому мальчишке лет шестнадцати.

– Детская безмятежность, нам бы ее сейчас, да?

Голос говорит искренне, с легко различимыми нотками грусти.

– Мне. Да, было бы неплохо…

– Ты разве не узнаешь их?

Они носятся вокруг группы азиатов, которые будто бы их не замечают.

Он специально отстает и делает вид, что устал.

Она хихикает и корчит ему рожицы.

Но вдруг мальчишка наступает на развязавшийся шнурок, чуть не падает и, буркнув что-то себе под нос, приседает на корточки, чтобы сделать новый и крепкий узел. Девочка тем временем врезается в неведомо откуда возникшего Подростка. На вид – ровесник первого мальчишки. Выражение его лица говорит само за себя: кто-то не прочь самоутвердиться.

– Ты знаешь, что будет дальше. Необязательно смотреть…

Галлюцинации. Отрывки из прошлого. Словно сон проникает в реальность и сливается с ней.

Одно целое.

Голосу не нравится, что я всегда стараюсь наблюдать до конца, считает, что это мне только вредит. Наверное, он прав.

Но я хочу видеть… Хочу помнить…

Моргнуть – означает развеять галлюцинацию.

Моргнуть… Безусловный рефлекс, без которого через десять секунд в глазах начинается дискомфорт и жжение, а через минуту слезная жидкость скапливается на краях век и вскоре вытекает за их пределы… Не самые приятные ощущения.

Я хочу видеть… Приходится терпеть нарастающее жжение, игнорировать катящиеся по щекам слезы.

Ситуация накаливается и переходит границы: Подросток толкает девочку с такой силой, что та теряет равновесие и падает на землю. На глазах ребенка сразу выступают слезы…

– Крис!!! – кричит она.

Никто из взрослых не успевает сообразить и помочь девочке, но реакция мальчишки моментальная. С уже завязанными шнурками он без разговоров кидается на Подростка и сбивает его с ног.

Я всегда плевал на то, кто прав, а кто виноват – мою сестру никто не смел обижать. Каким-то чудом до драки никогда не доходило, всегда хватало только слов, но сейчас – другое дело. Увидев на земле плачущую сестру и усмехающегося ублюдка рядом, во мне, шестнадцати летнем мальчишке, что-то щелкнуло, перевернулось…

Перед глазами проскочила белая пелена.

Я не особо знал, как бить и когда нужно прекратить, но сжал кулак и ударил, насколько хватило сил. Костяшки вспыхнули болью, которую перекрыла внезапно охватившая меня эйфория.

Странное чувство. Такое же всепоглощающее, как и ярость, но приносящее наслаждение и новую пелену перед глазами. Подросток не ожидал такого поворота, попытался отбиться, но…

Я не боялся покалечить и не боялся убить. Я просто об этом не думал. А именно отсутствие страха за последствия позволило мне использовать гораздо больше ресурсов и отключило все барьеры…

Превосходство.

бить. бить…

– Заткнись! – окончательно потеряв контроль над собой и не понимая, что делаю, я занес руку вновь. Удар вышел сильнее и точнее. Хлынувшая из разбитого носа кровь заливала щеки ублюдка и смешивалась с его слезами. Мне хотелось еще. Боль соперника лишь раззадоривает. Бесконтрольное состояние… Я бил снова и снова, а удары были все быстрее и жестче…

Сокрушительное поражение… Этот… Этот… Мой одногодка, чуть крупнее меня… Лежит и скулит, закрывается руками, что покрылись кровью и налипшей грязью… Но я все равно нахожу «дыры» в защите и бью в открытые места.