Алые сполохи - Мидзуна Кувабара

«Мог ли я действительно его забыть?»

И потом.

Чиаки уставился сквозь сетку прямо на него. Их взгляды встретились. У Такаи внутри что-то екнуло, а Чиаки…

Чиаки ухмыльнулся ему.

«Да он!»

— Оги!

Он пришел в себя, заслышав свое имя. Мяч летел прямиком в него.

— !

Он быстро принял подачу, но с мячом справиться не смог — и тот отправился на другую сторону, вылетев за линию.

«Ох. Плохо вышло».

Подача. Команда ровным точным движением перебросила мяч одному из игроков, а тот подбросил его вверх и влево.

А слева стоял… Чиаки!

— Осторожно!

— Два защитника влево!

Летящий прыжок. Туловище Чиаки изогнулось в воздухе, словно натянутый лук, даже выше рук защитников.

Слишком высоко!

Хаак!

Мяч, словно пуля, ударил в пол у ног Такаи.

— !

Мяч с силой отскочил от площадки.

Никто не смог принять его.

На мгновение зал погрузился в молчание.

Юзуру, который был судьей, обалдел. Миг спустя он пришел в себя и дунул в свисток, и все, наконец, зашумели.

— Вааааау!

Такая выпрямился под гул восхищенных голосов. Чиаки беспечно смотрел на него, будто ничего и не произошло.

И он снова ухмыльнулся.

«Да что с ним такое?!»

Это был удар невиданной высоты и силы — великолепный удар, подобного не совершали даже в волейбольной команде.

Да, необыкновенный человек!

Игра продолжалась. Другая команда приняла подачу и перебросила мяч нападающему — Чиаки.

— Давай, Чиаки!

— Здорово!

«Вот оно!»

Он смотрел на позицию Чиаки. Открыт слева. Очередной великолепный…

Срезал!

— !

Такаю толкнуло в плечо. Мяч отскочил, ударился о верх сетки и упал на пол. Такая, попытавшийся было принять мяч, застыл в изумлении. В плечо будто угодили свинцовым шаром, и теперь оно ныло.

Купаясь в похвалах, Чиаки усмехнулся ему. Такая опешил.

«Так он в меня целится?!»

Похоже на то. Мяч попал в Такаю не случайно.

«Подонок! Что он пытается сотворить?»

А матч продолжался. Они сменили позиции, и Такая с Чиаки снова оказались лицом к лицу. Чиаки атаковал с большой высоты, и его режущие удары пролетали над защитниками, словно их и не было. Чиаки не давал ему шанса, даже когда Такая переместился влево.

Хаак!

— !

Удар с невероятно малого расстояния. Режущий бросок с высоты ста восьмидесяти сантиметров — и мяч смачно вмазался прямо Такае в лицо.

— Оги!

Такая согнулся на полу, зажимая правый глаз. Остальные члены команды бросились к нему.

— Эй, как ты?

— Оги! Бог мой, а Чиаки-то не шутит. Должно быть, он совсем зол! Я же говорил тебе не болтать странности!

— Жууууууть!

Из гурьбы встревоженных участников команды Такая смотрел на Чиаки левым глазом.

Чиаки ответил ему холодной презрительной улыбкой. Зол? Да нет же, он просто наслаждался собой. В самом деле получал удовольствие, изводя Такаю своими бросками.

«Ублюдок! — вскипел Такая. — Если он собирается задирать меня!»

— … Танигучи…

— А?

— Когда мяч попадет к нам, бросай его мне. И освободи левую сторону.

— Левую… Ага, но ты же не собираешься…

Глаза Такаи ослепительно сверкали яростью.

Он не видел вокруг себя ничего, кроме Чиаки.

— Такая, придурок! Не бери в голову! Ты же не можешь выстоять против Чиаки!

— Заткнись! Лучше становись быстрее!

— Огиии… По-послушай, успокойся, а?

Он не ответил. Кровь в жилах кипела — теперь никто не мог остановить его.

Свисток.

Подавала другая команда. Мяч полетел через сетку по плавной дуге, и Такая знал, что его точно перехватит Танигучи. Такая угрожающе выкрикнул:

— Сюда! Танигучи!

— Ах, черт! Ну да ладно!

Он высоко подбросил мяч. Чиаки изготовился с другой стороны. Такая взвился в гигантском прыжке.

— Оги! Чиаки прыгает!

«Ну и чудесно!»

И он ударил по мячу изо всех сил.

Такая срезал!

Чиаки блокировал!

Банг!

Чиаки с поразительной ловкостью отразил этот бросок: мяч ударился о пол на другой половине площадки.

— !

Пораженный, Такая приземлился и распахнул глаза.

«Он взял мяч!»

Он таращился на Чиаки, который даже не запыхался. Чиаки с беззаботной улыбкой принимал поздравления от команды.

«Подонок!»

Никто не осмеливался приближаться к Такае, пребывавшему уже на грани взрыва.

Тем временем Чиаки ушел с позиции защитника и отправился подавать. Мяч летел прямо в Такаю. Такая понял, что происходит, и приготовился принять его.

— Танигучи!

— Порядок, я понял!

Танигучи подбросил мяч вверх — Такая бросился к нему.

«Вот сейчас!»

На другой стороне блокировали два защитника. Но они не значили ничего. Такая подпрыгнул настолько высоко, насколько смог:

— Ах ты ублюдок!

Цель — Чиаки!

Но Чиаки нисколько не потревожился. В следующий миг все задохнулись. Какого! Чиаки даже не попытался принять подачу Такаи — просто небрежно пнул мяч.

— Что?!

Мяч подскочил и отправился на другую сторону. И закрутился на полу. Все пялились на него в немом изумлении.

— Чт!

Терпение Такаи лопнуло:

— … Да какого хрена ты творишь?!

Одноклассники подскочили:

— А… Э… эй! Оги! Оги-кун! Успокойся!

— Это просто шутка, Оги! Не бери в голову! Не бери…

На другой стороне Чиаки ухмылялся обычной тонкой улыбочкой. Такая расценил ее как издевку:

— Подонок! Ты ответишь за то, что поднял меня на смех! Я тебя на клочки порву!

— Оооооох, Оги!

Танигучи и остальные оттащили рвавшегося в драку Такаю:

— Балбес! Прекрати, Оги!

— Пустите! Дайте ему хоть врезать разок!

— Это плохая идея, Оги!

— Чиаки, мать твою, ты что пытаешься сделать?!

Чиаки секунду разглядывал дергающегося в руках одноклассников Такаю, прежде чем отвернулся.

— Чиаки! Сволочь!

Что, крыша поехала, да?

Такая застыл.

Что?

Этот голос.

— Оги, передохни! Ты же сегодня ударился, да?

— Ты удален с поля! Удален!

Такая прекратил сопротивляться и неохотно позволил одноклассникам увести себя с поля.

«Только что… я слышал голос Чиаки?»

Казалось, он звучал прямо в голове.

«У меня слуховые галлюцинации? Но этот голос… я уверен, что…»

По залу разнесся звук свистка.

* * *

— А твой нрав ничуть не улучшился, да? — в сердцах проговорил Юзуру.

— …

Они были на крыше, над третьим этажом. Юзуру сидел, прислонившись к перилам. Шел пятый урок — искусство. В старшей школе Дзехоку ученики могли выбрать изящные искусства, музыку или каллиграфию. Такая и Юзуру посещали изящные искусства — и сегодня рисовали на свежем воздухе.

Такая сердито сжимал в руке альбом:

— Я не виноват. Я просто не мог на все это забить.

— Так-то так, да тебя только-только к директору вызывали. Не надо больше нарываться, хорошо?

— Ну ладно, ладно.

Карябая что-то на белоснежном листе, Такая добавил:

— Но я вправду возмущен. Чиаки, этот кретин, вывел меня из себя. Что он, черт подери, себе