Альпинист. Книга 2 - Тим Волков

Через некоторое время зашумела вода, вскипела. Мы бросили в нее горсть заварки, слегка переборщив, от чего чай получился крепким. Но это было даже лучше. С сахаром, обжигающе горячий, он прогрел нутро и уже стало не так холодно. Поболтали некоторое время ни о чем, потом принялись укладываться — завтра ожидался сложный день. Едва лег я на твердую неудобную кровать и укрылся колючим одеялом, как тут же уснул крепким сном.

За ночь с гор спустился густой туман. Здесь он был белым, ровным, напоминая молоко. Изредка в молочной пелене плыли чуть темные тени и казалось, что это призраки альпинистов, кому не посчастливилось (а может быть, повезло?) остаться здесь навсегда. Тишина сковала округу. Она была глухой, давящей, какая есть только в той деревянной коробке, откуда уже нет пути назад. Но никто не почувствовал ее — все спали.

Насчет сложного дня — это я как в воду глядел.

Подъем. Молодов дал команду вставать, но даже сквозь сон я почувствовал в его голосе звенящее напряжение. Поднявшись, я обнаружил, что что многие уже встали, но не одеваются, а рассеяно смотрят по сторонам.

— Что происходит? — шепотом спросил я Володьки.

Тот пожал плечами, и сам ничего не понимая.

— Ну нельзя же так! — возмущался кто-то.

— Так, тихо! — рявкнул Молодов. — Стройся!

— Не с той ноги встал? — предположил Володька, кивая на тренера.

Мы построились.

— Значит так, пацаны, — начал Молодов, оглядывая всех исподлобья. — Кажется, вы не совсем еще поняли, что происходит. Время шуточек закончено. Сейчас — очень важный этап наступает. Тут не место дурака валять.

— Что случилось то? — спросил Володька.

— А вот что случилось, — произнес Молодов и бросил принесенный вчера мешок на пол. Мы глянули на него, но ничего не поняли.

— Кто-то ночью не поленился, встал. И накрошил кизяка и в сахар, и в заварку. Это что, по-вашему, смешно? Вы такой чай пить собираетесь? С дерьмом? Ну тогда пейте. Я не осуждаю. Только вот себе в кружку заваривайте, а не в общий пакет с провизией портите. Кто это сделал? Я спрашиваю кто это сделал?

Никто, естественно, не ответил. Все удрученно смотрели на мешок с безнадежно испорченным сахаром. Потерю заварки еще как-то можно было пережить — Володька сказал, что на поле видел какую-то траву, которая тоже в чай можно добавлять. Но вот сахар… Его было не много, килограмма четыре, на такую большую ораву не разгуляешься. Но все же. Сахар — это энергия, так необходимая сейчас. И теперь она потеряна.

Мы глядели на мешок и видели, что кто-то постарался на славу, намешал в пакеты много кизяка, от чего белый порошок превратился в бурый и отделить его от мусора уже точно было нельзя. Вот ведь подонок!

— Костя, ты вчера кизяк тут швырял, — буркнул кто-то из строя.

— Да вы что! — с жаром воскликнул тот. — Думаете, я дерьмом продукты испортил? Вы за кого меня принимаете⁈

— Признавайтесь, кто это сделал, — могильный голосом произнес Молодов. — Или я сам найду шутника.

И вновь молчание.

— Хорошо, не хотите по-хорошему, тогда будет по-плохому.

Молодов принялся ходить вдоль рядов кроватей, иногда останавливаясь, наклоняясь и внимательно изучая пол, сами кровати, тумбочки. Прошел одну, вторую, третью. Остановился у моей. Я не переживал, потому что знал, что это точно не я и ничего найти там не удастся. Но Молодов почему не пошел дальше, а остался стоять. Складка на его лбу становилась все глубже и больше, а взгляд холодел.

— Герасимов, — хмуро произнес тренер. — Подойди сюда.

Я подошел. А вместе со мной и все остальные ребята.

— Что на это скажешь?

Молодов отодвинул кровать, демонстрируя под ней горсть белого порошка и рядом с ней — заварку. По толпе прошелся ропот.

Сказать мне на это ничего не нашлось. Я даже потерял дар речи. Это была подстава. Топорная, безграмотная, но подстава. Такого я не ожидал и потому лишь стоял и хлопал глазами, глядя на обнаруженные следы.

— Да это же явно подстава! — воскликнул Костя. — Видно же. Ну зачем Андрюхе так старательно оставлять у себя под кроватью такую аккуратную горсточку сахара? Словно бы хотел нам сказать — смотрите, это я испортил продукты. Ну глупо же. Да и как он мог оставить улики? Это нужно было сначала чистого сахара и заварки по двум карманам спрятать, чтобы сюда перенести. А потом только дерьмо в пакет крошить. А потом что? Он из карманов сам себе под кровать две горсточки насыпал? Ну глупо же получается!

— А чего ты его защищаешь? — воскликнул кто-то из толпы.

— А потому что не он это! Я Андрюху знаю, он на такое не способен.

— А почем тогда следы у него под кроватью? — не унимался кто-то.

— А потому что подставили его! — не выдержав, закричал Костя.

— Тихо! — успокоил всех Молодов.

— Владимир Федорович, ну сами посмотрите на факты!

Молодов молчал. Он был угрюм. Я тоже молчал. Оправдываться и говорить что-то было сейчас бессмысленно.

— Согласен, — наконец произнес тренер. — Как-то криво смотрится. Ладно, вопрос остается открытым. А пока одевайтесь. Сегодня — без утреннего чая, по понятным причинам.

И ушел, оставляя нас одних. Кто-то похлопал меня по плечу, сказал:

— Не переживай, на тебя не думаем.

А кто-то, напротив, демонстративно отвернулся и ушел.

— Кому-то ты дорогу перебежал, — сказал Володька.

— Это Костарев, — прошептал Генка. — Точно он!

— Ему то какой резон? — спросил я.

— Обиду на тебя затаил — за то, что ты уделал его так.

— Вряд ли он, — покачал я головой. — Да и какая обида? Я ведь и сам стенку не прошел. Все по-честному.

— Да точно он! Кто же еще? Она сам как этот кизяк.

Я украдкой глянул на Костарева, который заправлял кровать, приводил себя в порядок. Выглядел он отстраненно и казалось, что его вообще не интересует произошедшее. Чай вчера, кстати, он тоже не пил, не заинтересовавшись им. Мог ли он так подставить меня? При всей нелюбви к нему, я сомневался, что это сотворил он.

— А кто вообще сказал, что это кто-то из нас сделал? — спросил Володька.

— А кто еще? Йети что ли? — улыбнулся Костя.

— А может и йети, такой вариант тоже отвергать нельзя, — совершенно серьёзно ответил парень.

— Ну ты как скажешь! У него лапа огромная, как бы он тут ходил? Да и стал бы так изощренно заметать следы, подбрасывать кому-то что-то? Сожрал бы нас, и да всех делов.

— А с чего ты решил, что снежный человек — это какая-то тупая обезьяна?

— А разве нет?

— Ну, если его не смогли до сих пор поймать, то думаю, интеллект у него имеется, причем не среднего уровня — так ловко избегать охотников.

— Да не йети это! — возмутился Костя.

— Ладно, шучу я с йети. Но думаю, это кое-кто другой сделал. Из людей.

— И кто же?

— Молодов!

— Чего⁈ — протянули мы одновременно с Костей.

— Молодов, — совершенно спокойно ответил Володька. — Вспомните, что он говорил.

— А что он говорил?

— Какие виды подготовки нас тут ожидают?

— Физическая, техническая, медицинская… — напрягая память, стали перечислять мы, загибая пальцы.

— А еще?

Дальше уже вспомнить было трудно, хотя список был длинный.

— Да не томи ты! — не выдержал Костя. — Говори! Начал опять театрала тут включать!

— Психологическая! — с победным торжеством ответил Володька.

— И чего? — не понял Костя.

— А того. Психологическая подготовка нас ожидает, а психология — наука тонкая, туманная. Вон как сейчас, за окном. Молодов ведь сам эту заварку с сахаром к нам приволок. А потом, ночью, сам и испортил.

— Зачем⁈

— А чтобы посмотреть, как мы справимся с этим. Необычная ситуация, но вполне возможная в горах.

— Сомневаюсь я, что кто-то в горах сахар будет с дерьмом мешать. Если только от кислородного голодания крыша поедет.

— А с бензином смешается, который для розжига? — резонно заметил Володька. — Задача стояла простая: выявить слабые наши места, наши всякие там психологические слабости. Не знаю, как это правильно называется, но суть вы уловили.

— Уловили, — кивнул я, задумавшись.

Версия Володьки вдруг обрела вполне себе реальные грани и право на существование. А что? вполне себе неплохая тренировка, а заодно и способ для тренера посмотреть кто как поведет себя в такой необычно ситуации.

— Ну это как-то низко, что ли, — после паузы произнес Костя.

— А что, он тебя должен оберегать и по головке гладить? — ответил Володька. — Он — тренер. И как он достигнет своих результатов — это только ему решать. Он сам говорил, что игры закончились, настала пора серьезных дел. Вот и первое тебе испытание. Молодов и Андрюху