Афган - Сергей Линник

расклады. Командовал бригадой полковник Мещерский. Недавно, с Нового года. Но то выси дальние. А медикам и на месте начальников хватает. На меня вывалилась целая куча фамилий и званий – хирургов, терапевта, стоматолога, эпидемиолога, анестезиолога, бактериолога, начальника медснабжения, аптеки и медсклада, фельдшеров, старшины, еще кого-то. Я даже не пытался запомнить. Лучше потом, при личном общении, переспрошу. Не Наполеон же я, который помнил по имени и в лицо всех своих солдат.

– Незаконно тебя забрили, – Капец поплыл, подпер голову рукой. – Пиши жалобу военным прокурорам. Медкомиссии не было, прививок тебе тоже не сделали, так?

– Не сделали, – покивал я, отставляя водку.

– Отхватишь брюшной тиф или гепатит, и все. Закопают. Оно тебе надо?

– Мне-то не надо. А вот кое-кому очень даже…

Тут-то старшой и протрезвел. Я увидел, как он резко все осознал, представил в красках.

– Что, проблемного подчиненного тебе прислали? Зассал?

Прозвучало грубо, но что делать. Лучше сразу расставить все точки над ё. Нет, я не надеялся, что Копец будет меня прикрывать. Своя тельняшка всегда ближе к телу. Но хотя бы не вредить…

– Уколы завтра не забудь сделать, – только и буркнул Илья. – Давай сворачиваться, впереди тяжелый день.

– Есть, товарищ старший лейтенант! – я напялил панаму, козырнул по-уставному.

– Ты это… Андрей, не лезь на рожон. Пересидишь московские бури, вернешься домой.

– Ага. По частям, в цинковом гробу. Ладно, это все лирика, ты лучше скажи, что за персонаж этот Карамышев?

– Ссыкло конченое, завидует всему свету, еще и злопамятный. Чекист, короче.

– А шрам, медаль?

– По лбу этому уроду от десантника Вани Богатикова прилетело, как-то его Карам подставил, а тот узнал. Так пряжкой ремня и зарядил. Вот этими руками ему лоб и шили, – он засмеялся, показывая кисти. – А медальку получил, потому что в штабе сидит. Будет сменяться, и орденок выпишут, капитана дадут. Так через год дают, но его прокатили, из штаба армии сюда прислали за что-то. Всё, давай на боковую. Завтра опять жопа.

Бараньего шашлыка я так и не поел.

* * *

Как-то еще при прошлой жизни во время эпидемии гриппа мы на «скорой» сделали тридцать пять вызовов. Под утро реально с ног валились, не отдохнули ни секунды, на перекус несколько минут, пока лекарства докладывали в сумку. И, само собой, уже не вопли, а усталый бубнеж диспетчера, повторяющего в эфир мантру: «Бригады, на станцию не возвращайтесь, много вызовов». Так вот, по сравнению с тем, что творилось в нашей медроте, это были не цветочки, а так, бутончики мелкие.

Мою гражданскую специальность перевели на военный язык и получилась «Первичная медицинская помощь». Понятно, что с первого дня меня под танки не бросили, а вполне цивильно дали время привиться, очухаться и привыкнуть. Организм молодой, акклиматизация прошла быстро. Вот тут стажировочка и поперла полноводной рекой.

Утром вместо пятиминутки опять построение, хоть и без старшинских домахиваний, как у срочников. По крайней мере мне простили легкую небритость, хотя Георгадзе и хмыкнул, посмотрев на мое лицо. Перед этим был завтрак из стандартной каши на воде и тепловатого чая в сопровождении хлеба с маслом. Как по мне, от еды рядового состава ничем не отличается. Но гордо ведь звучит: офицерская столовая.

Командир операционно-перевязочного отделения капитан Зюганов только спросил: «Десмургию знаем?» – и, не дождавшись ответа, отправил на перевязки. В принципе, место работы ничем почти и не отличается от виденных мной ранее. Разве что на стенде висят специфические для этой местности памятки про то, что нельзя целоваться со змеями и без видимой причины бросать гранаты в окна местных граждан.

Хорошо хоть фельдшер Валера Тихонов был опытный, показал, где что, и помогал во всем. Без него я бы точно опозорился со своей, как оказалось, черепашьей скоростью. Потому что работа кончаться не хотела никак. А у меня нещадно болела обгоревшая накануне шея, на которой пришлось заклеить пластырем лопнувшие волдыри. Где я хоть умудрился? И на улице был всего ничего, панамку не снимал, а всё равно не уберегся. Помощник мой хоть и замечал мои косяки, но поправлял всё молча и был предельно, мягко говоря, корректен. Хоть этот понимает, что конкретный навык у меня развит слабо и надо время, чтобы набить руку.

Воздуха не хватало даже в покое, пот тек ручьем – а тут раны, обработка и перевязки, один за другим. Я даже в сортир отойти не мог, мочевой пузырь, небось, до грудины поднялся. А ведь вчерашние посиделки вылезли боком еще с утра и легче не становилось. Я только хлебал время от времени теплую и противную на вкус воду под сочувствующими взглядами Тихонова.

Солдатика на прием притащили его товарищи чуть не под руки. Складывалось впечатление, что парень участвовал в боях без правил и бой остановили из-за рассечения брови. Судя по плавающему взгляду, на пути к техническому нокауту он пережил не один реальный.

Тихонов ценных указаний от меня ждать не стал, хлопчика усадил и лицо вытер. Свежих ссадин и наливающихся кровоподтеков хватало. Готов поставить денежное довольствие за три месяца, и под гимнастеркой у военного примерно такая же картина.

– Летающий кулак? – спросил я, но ответ не получил.

Вместо этого Валера подошел ко мне и тихо сказал:

– Тащ лейтенант, разрешите, я сам? Пожалуйста? Вы отдохните пока немного, – и легонечко даже подтолкнул животом к двери.

Я и пошел – сходить в сортир и просто посидеть три минуты в условном тенечке. Про дедовщину в армии я знал не понаслышке. Мне еще повезло в свое время, у нас в части все неуставные отношения оставались на уровне чистки картошки и мытья полов в казарме не в очередь. А про Афган разное рассказывали. Как оказалось – не врали.

Что мне сейчас делать? Пойти шум поднять, что молодого избили? А он меня просил об этом? Начнутся разборки, солдатик до конца будет придерживаться версии, что споткнулся и упал неловко. Ему в этой части служить, с дедами на одной броне сидеть. Погано всё это, конечно, но сделать ничего не могу. А то до меня этого никто не видел и не знает. Отцам-командирам эта ситуация даже на руку где-то – старослужащие поддерживают какой-никакой порядок и дают офицерам возможность иногда вздохнуть спокойно.

Блин, да и кто я такой? Летеха без права голоса. О происшествии я обязан доложить кому? Непосредственному командиру. Через его голову я прыгнуть не имею права. И что он мне скажет? Дайте догадаюсь с одного раза. «Товарищ лейтенант, идите и занимайтесь своими прямыми обязанностями».

Чтобы не изводить себя