Призраки Пянджа - Артём Март

Из пещеры выбрался человек. Его чёрная в сумерках тень выпрямилась. Человек вскинул оружие.

Я смотрел на него поверх плеча Карима, всё прущего на меня. Смотрел и понимал, кто ещё появился на тропе.

Это был Вася Уткин.

Щелчок предохранителя его автомата показался мне прозвучавшим гораздо громче любого другого звука: громче воя ветра, громче шума Пянджа и даже хриплого, прерывистого дыхания Карима.

— Нет! Стой! — крикнул я. — У меня всё под контролем!

Вася выстрелил. Короткая очередь, словно гром среди ясного неба, и правда затмила своим грохотом остальные звуки окружающей действительности и природы.

Карим вздрогнул, резко прекратил напор и выгнулся дугой. На лице его отразилась гримаса чудовищной боли.

Время будто бы остановилось.

— Чуть-чуть не успел, — протянул Карим тихо.

А потом его подвели ноги. Карим принялся крениться направо, к пропасти. Вцепился мне в одежду и повлёк за собой.

— Сашка! — крикнул Вася, видя, что мы падаем.

В последний перед падением момент я успел заметить, как Уткин откинул автомат и бросился к нам.

А в следующую секунду мы с Каримом сорвались в пропасть.

Глава 3

Когда мы упали, я грудью ударился о край бездны. Стал торопливо хвататься руками за всё, что мне попадалось.

Щебень больно колол ладони, но я не обращал на это никакого внимания. Не обращал, потому что руки мои скользили, пальцы зарывались в камешки, а раненый Карим не спешил падать в пропасть.

Он вцепился мне в китель, но почти сразу сполз ниже, обхватив ноги, крепко прижался, стараясь уберечься от падения.

— Саша! — Кинулся ко мне Вася Уткин.

Он бухнулся на тропу, стал подползать и хватать меня за рукава кителя.

— Сашка!

Чувствуя, как хрустят позвонки под весом Карима, я глянул Уткину прямо в глаза.

— Тяни, Вася, — выдохнул я.

— Сейчас! Сейчас, я уже!

Видя, что у Васи получается не шибко, я подбодрил его:

— Давай! Ещё чуть-чуть подналечь!

Уткин стал нас вытягивать: он хватался мне за рукава, за погоны, за китель на спине, медленно, но верно выволакивая из пропасти.

— Тяни!

— Тяжело! Этот прицепился! — перекрикивая ветер, сообщил мне Вася. — Надо бы его скинуть!

— Тяни вместе с ним!

Щекастое лицо Васи Уткина вытянулось. Он на мгновение опешил, удивляясь моим словам, но потом всё же послушался, стал вытягивать нас буквально из последних сил. Я помогал ему, хватаясь за всё, что под руку попадётся.

А вот Карим слабел. Всё это время он едва слышно блеял:

— Вытащите… Не могу… Буду падать…

Я чувствовал, что Карим слабеет. Что с каждой секундой силы покидают его сквозь раны, что нанёс ему Уткин своим автоматным огнём. Ещё мгновение другое, и он просто сорвётся вниз и расшибётся о крутые, острые скалы.

Я не хотел его смерти. Он мог много знать. И неплохо было бы, если бы знания эти не сгинули вместе с ним.

— Вытащите…

Когда я оказался на земле уже на полкорпуса, Карим, приложив все оставшиеся силы, схватился мне чуть не за сапоги.

— Вася! Тяни его!

Уткин было сунул Кариму руку. Тот глянул на Уткина, попытался дотянуться, но тут же сорвался.

Вмиг я почувствовал, как тяжёлая ноша спала с меня. Как перестала тянуть вниз, к смертельной пропасти.

Я обернулся.

Карим, словно тряпичная кукла, падал вниз. Потом, как-то беззвучно, ударился о скалы и полетел ещё ниже, затерявшись где-то в камнях и темноте, медленно изгонявшей сумерки с этих гор.

Всплеска я не услышал. Карим даже не достиг Пянджа. Так и остался лежать где-то на берегу.

Вася вытянул меня на тропу. Вместе мы упали на спины, да так и остались лежать, переводя дух.

— Тебя… кто стрелять просил? — строго спросил я, глянув на Васю, уставившегося в небо.

— Да я… — пробормотал он, борясь с дыханием. — Да я как очнулся… Слышу, на улице драка… Ну я…

Вася сильно закашлялся, прикрыл рот рукавом. Он пытался унять кашель долго. Когда наконец расслабился и звёздочкой развалился на тропе, продолжил:

— Автомат хвать, и туда. А там тебя бьют… Ну у меня без задней мысли и сработало, что надо стрелять. Вот и выстрелил…

— Не надо было стрелять, — сказал я тихо. — Я хотел его живым взять.

Вася нахмурился.

— Кого, его? Я в темноте ни черта не рассмотрел.

— Карима.

Уткин повернул ко мне лицо. Удивлённо вскинул брови.

— Это Карим был? Я думал, ещё какая вражина. Ничего, понимаешь ли, не помню. Помню только сильный удар по голове, и всё. А что случилось-то вообще?

— Карим оказался не тем, за кого себя выдавал, — выдохнул я и принялся подниматься. — Диверсант он. Пришёл в горы, чтобы расставлять маяки. Ну те, на которые мой компас реагирует. Помнишь, я рассказывал? Он пришёл сюда путь безопасный искать, как пересечь Границу.

— Да ладно… — в глазах Уткина возникло настоящее изумление. — Так он же… Он же простак был! Сразу ведать — деревенщина!

— Простаки так с ножом обращаться не умеют.

Я встал. Подал Уткину руку. Тот тоже принялся медленно подниматься.

— Я, видать, никогда людей не научусь понимать, как ты, — несколько понуро протянул Вася, когда я помог ему встать на ноги.

— Дело опыта, — хмыкнул я. — Но тут да, Вась. Тут ты поспешил.

Вася глянул в пропасть. Вздохнул.

— Ты… это… Извиняй, Саша. Я ж не знал, что мне делать. Ну и сделал, что умею.

— Ничего. Сделанного не воротишь, — сказал я беззлобно. — Но нужно учиться сначала думать, потом делать.

Вася растерянно сглотнул.

— Это тоже дело опыта, — бросил я и хлопнул Уткина по плечу. — Спасибо, что вытянул. А то б я, наверное, вместе с Каримом этим внизу сейчас валялся.

Вася робко улыбнулся.

— Да чего уж там? Ты ж, Сашка, знаешь — куда ты, туда и я.

— Ну пойдём, Вася. Дела у нас появились. Надо бы этого горца обо всём порасспрашивать.

— Я даже и моргнуть не успел, — неуверенно пробормотал Ильяс Сагдиев, потирая царапины от вражеского лезвия на шее. — Увидел только, как он камень какой-то в Васю швырнул. Ну я полез за автоматом, а он уже на меня. И главное — сидел тише воды, ниже травы.

Разговоры пограничников тихим, несмелым эхом