Клан быка - Иван Тропов

Леха подтянул к себе бумажный кирпич, с опаской прикидывая, сколько же в нем страниц. Открыл, перелистнул несколько страниц… Бумага была тонкая-тонкая, просвечивали буквы с другой стороны. Шрифт был разный. От очень мелкого до неприлично крошечного.

Леха вздохнул и закрыл книгу. Подтянул к себе договор и, уже не пытаясь читать, аккуратно расписался во всех местах, где проставил галочки коротышка.

Потом везли через полгорода, куда-то в центр. Мелькнул гранитный фасад с темными стеклами — смутно знакомый, но рассматривать некогда. Быстро ввели в высокие массивные двери, и сразу же навалился какой-то больничный запах.

По длинным коридорам, выкрашенным в пастельно-желтоватый цвет, сквозь одни двери, другие…

— А вот и ваше рабочее место! — радостно доложил коротышка. — Вот здесь вы и проведете весь следующий год, прошу любить и жаловать!

На миг Леха потерял дар речи. Глядел по сторонам и чувствовал, как кровь отливает от лица.

Узкий зал, больше всего напоминающий салон какого-то фантастического аэробуса. В шесть рядов тянулись огромные кресла-лежанки, а на них… люди?

Неподвижные существа с кожей белой до голубизны, как у трупов. Ноги и руки прикручены к креслам стальными захватами, над изголовьями сложные капельницы, а на самих изголовьях, где покоились головы…

Черепа у всех вскрыты, и в мозговую оболочку, склизкую, с пульсирующими сосудиками, вонзались тысячи и тысячи тонких стальных паутинок-электродов.

— Какого… — начал Леха, пятясь назад к двери.

Но с боков его уже сжали два огромных медбрата в белоснежных халатах. Мощные лапы вцепились в руки. Раз! — и уже скрутили, легко и быстро, как нашкодившего котенка.

В предплечье ткнуло иглой, и мир стал отдаляться. А его уже тащили куда-то. Усадили-уложили на свободное кресло.

— Это что! — добродушно гудел один медбрат, пока второй прикручивал ноги к креслу стальными захватами, — Это у нас только прихожая, все самое интересное впереди…

Потом сверху скользнула маска, прижалась к лицу, шипя чем-то клубничным прямо в нос, а потом…

— Ну вот. Теперь будешь парнокопытным мутантом, рогатое…

Сатир все болтал и болтал. Леха не перебивал. Лишь подавленно осматривался.

Небольшая круглая площадка. Под ногами пожухлая трава, вокруг — кольцо из гранитных блоков, поставленных вертикально. Поверх этих блоков лежат другие, поменьше, превратив каждый проем в проход без двери. Какое-то древнее святилище?

За блоками — скалистый спуск к морю. Приглушенный грохот прибоя, над водой клубятся тяжелые тучи. В серо-черном кипении пара то и дело проскакивают фиолетовые всполохи.

Но это там, а здесь ярко светит солнце. В самом центре площадки — большой валун. Верхушка стесана, на боках выбиты странные знаки, похожие на буквы из готического шрифта. Алтарь?

Может быть. Был когда-то. Сейчас на нем расселся сатир, свесив грязные копыта на руны. И без умолку трепал языком, просвещая…

«Генодром». Девять огромных игровых зон, связанных воедино переходами. Гордость отечественных игроделов, отрада сетевых игроков всего мира.

Очередной апокалипсис, конечно. Сначала ядерный, а потом еще и вышедшие из-под контроля ублюдки генной инженерии. Когда-то рядом был полигон военных, где генные инженеры разводили уродцев для нужд обороны. Когда всему миру наступил ядерный кирдык, этим лабораториям тоже кое-что перепало, вот уцелевшие образцы и выбрались на свободу.

Поэтому вместо козлов здесь — сатиры, а у Лехи па лбу и боках броневые наросты. Ну и флора…

Сатир спрыгнул с валуна и шагнул к одуванчику — большому и странному, Уже отцвел, от цветка осталась только серединка. Длиннющий и толстый стебель какого-то сероватого оттенка с металлическим отливом. Если бы не серединка цветка на вершине, запросто можно решить, что это…

Сатир крутанулся и с разворота лягнул стебель. Обычный одуванчик от такого пипка оторвался бы и улетел далеко прочь, разбрасывая зеленые капли сока. Но этот не сломался. Даже не погнулся. Вообще не пострадал!

Звонко клацнуло, в воздухе повис затихающий металлический звон. Толстый стебель закачался туда-сюда, быстро-быстро, размазавшись в прозрачный треугольник.

Сатир упер ручки в бока и с гордостью уставился на Леху:

— Ну как? Забавно, конечно… Только к черту это все!

— Я не нанимался изображать мутанта, — сказал Леха.

— Ха! Тебя никто и не нанимал, — хмыкнул сатир. Пожал плечами: — Надо было внимательнее читать, что подписываешь, рогатый.

Развернулся и взгромоздился обратно на алтарь. Леха вздохнул. Внимательнее читать… Да там была чертова прорва всяких ссылок-отсылок к разным приложениям-дополнениям! Да и какая разница, что там было написано? Все-таки есть разница! Одно дело — психологические исследования и совсем другое — трепанация черепа, а потом работа на чужого дядюшку, который решил заколотить денег на сетевых играх!

— Я подписывался под участием в психологическом исследовании.

— Так это оно и есть! — радостно осклабился сатир, разведя ручки, словно хотел обнять сразу весь мир вокруг. — Психологический эксперимент. Как ты будешь вести себя в критической ситуации. Ну а то, что это сопряжено с подключением к игре в сети и кто-то наварит на этом денег… Тебя в детстве не учили, что это нехорошо — считать деньги в чужом кармане? Не твое дело. За себя отвечай. Ты свою подпись поставил? Поставил. Вот теперь и будешь бегать тут и изображать монстра, парнокопытное. Пока в обучалке, а потом…

— Не буду.

— Будешь, рогатый, будешь, — почти ласково сказал сатир. — В конце концов, это же справедливо, разве нет?

— Справедливо?… — нахмурился Леха. — Что?

— Все! — рявкнул сатир.

В один миг он стал мрачный, как лик пророка, Поднял ручонку и нацелил на Леху обличающий перст.

— Все справедливо! Или ты хотел легко отделаться? Чтобы, как раньше, на пять лет в санаторий за счет честных налогоплательщиков? Чтобы ты их, значит, сначала грабил, насиловал, убивал, а потом, когда тебя поймали, они же еще и оплачивали тебе проживание где-нибудь в лесах Карелии, на свежем воздухе и экологически чистом питании, а ты там получал заочное второе высшее и в промежутках, когда надоест, мастерил скворечники или там халатики шил с гимнастерками?! Так, что ли?! Нет, братишка! Не выйдет. Теперь ты, моральный урод, сполна получишь за все! Это раньше ты еще мог прятаться под человеческой личиной и сочинять прошения о помиловании. Раньше! Но все, кончилось. Теперь твое истинное мурло у всех на виду, урод рода человеческого! Ты сам выбрал свой путь и свою участь, чудовище! И отныне будешь делать то, что, как выяснилось, умеешь лучше всего, — хитрить, драться и убивать. Понял, изверг-убивец? Чтобы око за око и зуб за зуб, все такое… Читал?

— Меня… — Леха кусал губы, уставившись в пожухлую траву под ногами. — Приговор был левый.