Хозяин леса - Сергей Александрович Плотников

Оцепление эльфов представляло собой несколько постоянных патрулей в составе гориллоподобных тварей, при каждой — три-пять лучников. Патрули регулярно сменялись, пополняемые из большого лагеря, что находился уже за пределами болота. Видать, даже остроухим тут не особо нравилось. Численность народа в лагере была солидная — человек пятьдесят. И миазмами магии оттуда тянуло — мама не горюй. Очевидно, хотя бы один маг там имелся, а то и два. Мы с Метелицей единодушно решили самостоятельно на разведку не ходить. Что стало с некромантами, которые туда сунулись, мы оба видели. Да, мы сильнее, но прежние доводы по-прежнему работали: моей силой пользоваться было нельзя, если мы хотели достать Бьера, не погубив его при этом окончательно, а Метелица, хоть и представляла собой высокомощный атакующий юнит, нуждалась в защите и подстраховке.

Да и с помощью моего зоопарка мы получили немало информации.

— И что мы будем делать? — спросила Метелица, когда я выложил перед ней сведения, принесенные зверушками — только волками, змеей и сороками с филином, свежее пополнение не умело сообщать сложную информацию. — Ты отвлекаешь эльфов, я воздухом разбрасываю трясину? Или как?

— Нет, — сказал я. — У меня есть план получше.

— Какой?

— Ну, ты можешь отправиться сейчас обратно в свой лагерь и подождать недельку… или нет, дней десять, для верности. Потом вернуться сюда, и я тебя доведу до твоего суженого по дорожке, усыпанной цветочными лепестками.

— Очень смешно, — мрачно сказала Метелица.

— А я, между тем, не шучу, — хмыкнул я. — Мы будем сажать цветочки!

Глава 2

Цветочный туннель

— Вы-лад. Вы-лы. В-в-в-в. Вэ-ла. Вэ-ла. В-ла. В-ла. Вла! О! Получилось! Выл… выл… ах ты ж дрянь!

Метелица зарычала.

Я мысленно фыркнул, но прекращать ее страдания не торопился. Хотя меня так и подмывало проявить себя и сказать, что лучше пусть она потренируется называть меня «Володя» без «дья» на конце. Но это я решил оставить бонусом, как особое издевательство, если — когда! — она все-таки освоит сочетание «Вл» в слове «Влад».

Так что я не объявился, а продолжил методично переплетать корешки златоустов, формируя стенки туннеля. Реально тонкая работа, в которой я использовал не только магию Жизни, но и некромантию: специальным эликсиром из пипетки кое-где убивал отдельные корни, укреплял их некромантией и заставлял вокруг них обвиваться живые: методом проб и ошибок я выяснил, что так выходит надежнее. Не прочнее — прочнее было бы делать стенки только из живых волокон — но меньше расходовалось питательных веществ и, самое главное, меньше менялась растительность на поверхности болота. Златоусты, несмотря на все мои усилия, обильно цвели, расцвечивая то одну кучку, то другую своими ярко-желтыми головками с оранжевой сердцевиной. Мне вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь остроухий осмыслил эти изменения и догадался, что над болотом (точнее, под ним!) работает вражеский маг.

Если честно, на самом деле усилия Игнис грели мне душу. Я понимал, что она тренирует непривычные лицевые мышцы для выговаривания моего имени не от большой любви ко мне и даже не из чувства признательности — не заслужил я пока этой признательности. Просто ей было скучно. Очень скучно. Причем ощущение безделья шло как поперек ее деятельной натуры, так и поперек привычки, а главное — поперек тревоги любящей женщины. Вот она изгалялась, как могла, придумывая себе задачи. Тем более, что неспособность справиться с обычным сочетанием звуков, кажется, нешуточно ее фрустрировала.

Однако все равно было приятно, что ради меня так стараются. Причем в ситуации, когда это вовсе не обязательно, чтобы завоевать мое расположение. Не ставил я ей такого условия.

К тому же, она делала это не на публику: Игнис понятия не имела, что я ее слышу!

Наконец она не выдержала.

— Тьфу ты, — пробормотала Игнис. — Совсем с ума спятила, баба.

Мне показалось, или на этой фразе в ее речи прорезался какой-то другой, более просторечный говор? Неужели Игнис в прошлом — деревенская девчонка? Если подумать, я так и не знаю, откуда она. Бьер как-то упоминал, что он сирота из очень бедной семьи и с детства рос при Академии некромантов, а о происхождении Метелицы я не знал. Разве что в курсе был, что она не аристократка по рождению (хотя ныне приравнена в статусе чуть ли не к княгине) и очень аристократов не любит.

Метелица вздохнула и пробормотала:

— Дрянь дело. Вот правду он говорил, надо было вернуться… теперь сиди, скучай! И помочь я ему ничем не могу. А вдруг он в засаду попал? Был один мужик в болоте, стало два мужика… Ну, второго хоть оживлять не надо — в любом случае… — она снова вздохнула. — Эх, могла бы я химерок делать! А так даже не знаю, где он.

— Тут, — откликнулся я, эффектно раздвигая почву корнями.

Игнис, надо отдать ей должное, не вскрикнула — ударила воздухом на чистом автомате, срезая часть земли и моих корешков. Ругнулась.

— Дрянь такая, Влад! Опять не предупреждаешь! Я тебя убить могла!

— Поэтому я открыл яму не надо мной, а дальше, — спокойно заметил я, двигая корни так, чтобы они раскрыли болотистую почву сильнее, до самого того места, где я стоял в оплетенном корнями тоннеле. Меня, конечно, подзасыпало, но выражение лица Игнис того стоило. — Пожалуйте, барышня. Дорожка, усыпанная лепестками. До самого дорогого покойника.

Игнис подобралась.

— Готово? — спросила она совсем другим, жестким, деловым тоном.

— Считай, до последнего десятка метров, — кивнул я. — Дальше надо быть сверхосторожными. Понадобится твое прикрытие.

— Отлично! — Метелица вскочила и собралась уже прыгнуть в тоннель, но я остановил ее.

— Не торопись. Нужно отдохнуть, поесть. И — ты заметила, что правильно сказала мое имя?

— Правда? — хмыкнула она. — Ну, тогда уж точно — все самое сложное позади, пустяк остался.

* * *

…Мы торчали на болоте уже больше недели. Да, дней десять, как я и сказал Игнис тогда. Я растил златоусты — потрясающе влаголюбивые растения с разветвленной корневой системой. Между прочим, название не врало: они родственники трехусток, которые некроманты используют для своего самого мощного консервационного эликсира. Только, в отличие от трехусток, златоусты оканчивались одним похожим на ирис соцветием, а не сразу тремя. И как трехустки выкачивали из окружающей среды магию, запасая ее в своих лепестках (не в корнях, это важно, корни трехусток практически бесполезны!), так златоусты