Посол - Владимир Кощеев

Парни почти дошли до опушки леса, когда какая-то слишком меткая польская псина подстрелила-таки Ермакова. Парня опрокинуло на землю, магический щит истончился, но не рухнул.

– Живой? Живой? – перед глазами Алексея возникло лицо Меншикова.

– Чеши давай, – процедил Ермаков. – Два шага осталось.

Бронежилет его спас, но ранение – это ранение, с ним не побегаешь от противника по буеракам.

Меншиков исчез из поля зрения, а в следующий момент Алексея вздернуло вертикально. Максим, шипя и матерясь так, что у грузчиков повяли бы уши, поволок Ермакова с собой.

– Придурок, – выдохнул Алексей, поднимая новый щит.

Толстый, ледяной, насколько хватало сил. Тащить конструкцию было невероятно тяжело, она стремительно истаивала, но ее все же оказалось достаточно, чтобы парни достигли первых деревьев и ушли с линии прямого прострела.

– От придурка слышу, – выдохнул Максим, продолжая тащить соратника за собой.

Деревья, деревья, кустарники, листва под ногами…

– Отступаем, отступаем! – орал командир в ухе, но никто из княжичей не знал, где остальные члены отряда.

Все рассеялись по лесу, спешно выполняя приказ.

– Отступаем, отступаем!

Земля под ногами резко кончилась, и оба княжича кубарем покатились на дно оврага. Алексей выл бы от боли, но адреналин работал получше любой анестезии.

– Вставай, – рыкнул Максим, а в следующее мгновение сам упал рядом, зажав ногу.

Алексей поднял голову – в стремительно сгущающихся унылых осенних сумраках на краю оврага были видны несколько силуэтов, вскидывающих оружие.

Ермаков шмальнул магией, но она разбивалась о личные блокираторы поляков. Меншиков отстреливался лежа, но не попадал.

«Какая идиотская компания для смерти», – подумал Алексей, а в следующее мгновение фигуры на краю обрыва опрокинулись назад, точно подкошенные, поломанные куклы. И затем куцый, голый подлесок осветил яркий пожар взрыва – работали маги огня в компании с тяжелым вооружением.

Наши?

Алексею казалось, что он лишь моргнул, но на самом деле парень отключился, и разбудил его вопль в гарнитуре.

– Ермаков, Меншиков! Ермаков! Меншиков!

Алексей хотел вскинуть руку с сигнальным огнем, но магии не осталось, и парень лишь зло зашипел. Зато у лежащего рядом Меншикова, предпочитавшего обычное оружие, ее было в избытке. Максим вскинул кулак, послав в небо сигнальный огонь.

– Вижу, вижу… Сейчас заберем, – забормотала гарнитура с облегчением.

Время растягивалось, как тянучка, и сжималось, как пружина: вот они еще лежат в овраге, а вот уже Максиму накладывают жгут. Вот их грузят на носилки, а вот они уже трясутся в кузове с другими ранеными, которых спешно везут по проселочным буеракам в полевой госпиталь.

– Ты мне жизнь спас, – негромко произнес Ермаков, скосив глаза на Меншикова.

– Ты мне тоже, – усмехнулся тот в ответ.

– Мог бы бросить, – продолжил Алексей. – А потом сказать, что так и было.

Максим сверкнул глазами.

– Не мог. Я, может, и не твой лучший друг, но не сволочь.

– Спасибо, – Ермаков отвернулся.

– И тебе, – эхом ответил Меншиков.

Может ли слепой случай сделать из противников соратников? Изменить судьбы людей? А целой страны?

Мальчишки когда-нибудь вырастут, придут к власти, и что тогда будет – застарелая вражда или омытая кровью дружба?

Каждый сейчас думал об этом, но ни один не стал говорить этого вслух.

Москва, бар

Анна Румянцева

Надо отдать Николаю Распутину должное – ухаживать он умел. Осыпал Анну подарками, цветами, писал красивые текстовые сообщения и выводил в свет.

Впрочем, богатой ложе театра Анна предпочитала шумные бары, где Николай собирался с друзьяшками. Девушка легкомысленно хлопала ресницами, то льнула к Распутину, то равнодушно потягивала коктейль. Но что бы она ни делала, неизменным было одно: Анна не переставала слушать.

Слушала, слушала и каждый раз восхищалась тому, как этот паршивец вертит людьми и мнением любой группы.

– Слышали, Максим Меншиков в госпитале? – ахнула одна из постоянных куколок, украшавших этот стол.

Анна сразу четко определила, кто из сидящих имеет вес и значение, а кто – массовка или украшение стола. Так вот, говорившая была просто красивой картинкой, которую на этом этапе своего взросления тискал один из молчаливых и несимпатичных бояричей.

– Говорят, его спас Ермаков, представляете? – продолжала трепать языком девчонка.

– Олеся, – тоном строгого настоятеля храма проговорил Николай. – Ну что за глупые сплетни? Мы все тут взрослые, серьезные люди. И все понимаем, что Ермаков ни при каких условиях не мог бы спасти Максима.

– А вот пристрелить – мог бы, – хохотнул другой боярич.

– Ростислав! – строго одернула говорившего его спутница.

– Ну а что? – ухмыльнулся тот, после чего кивнул на Распутина-младшего. – Вон, посмотри на Никки. Он наверняка что-то знает. Знает и молчит!

– Знаю, – легко согласился Распутин.

– Расскажи, расскажи нам! – тут же загомонили остальные присутствующие.

– Правда, что Ермаков подстрелил Меншикова?

– Теперь будет война родов?

– А государь знает?

– Друзья, – оборвал словесный поток Распутин. – Вы задаете очень важные и очень серьезные вопросы. К сожалению, я не могу сказать вам то, что думаю сам. Это некорректно обсуждать за спиной у Максима.

– Ну, точно Ермаков его подстрелил! – пискнул кто-то.

Остальные закивали, возмущенно загомонили, а Анна покосилась на Распутина. Парень с лицом сытой гадюки наблюдал за происходящим и… Молчал.

Не отрицал и не подтверждал. Он просто вбросил в воздух двусмысленную фразу, и подогретая одним из гостей компания сама сшила белыми нитками то, что услышала.

Румянцева посмотрела на боярича, первого ляпнувшего про то, что Ермаков подстрелил Меншикова. Нужно разузнать о нем побольше. Наверняка ему есть что рассказать о Распутине.

Глава 3

Разговоры

– Вы слышали, говорят, Ермаков подстрелил Меншикова в бою!

– Да вы что?!

– Ну, знаете, меня это нисколько не удивляет. Их рода давно в состоянии тихой вражды.

– Да-да, уже не первое поколение зуб друг на друга точат. А теперь подвернулся такой удобный случай – война все спишет…

– А я слышал, что это Меншиков подстрелил Ермакова. И в эту версию я верю больше.

– Аргументируете?

– Ну, право слово, что тут аргументировать? Ермаков – это Ермаков, сын Ермакова. А Меншиков – он кто? Максимилиан из какой семьи? Либерасты и казнокрады – такое наследие себе создали. В подобной семье ничего путного вырасти не может, помяните мое слово. Яблоко от яблони.

– Господа, вот вам задачка поинтереснее: если один стрелял в другого, почему же ранены оба? И почему тогда кто-то вообще остался жив?

– Наверное, командир разнял.

– Точно-точно! То-то их так быстро в Москву отправили, обычно в полевом госпитале держат…

– Кто там кого подстрелил, мне, честно говоря, без разницы. А вот война родов, которая теперь совершенно точно начнется, устроит на бирже настоящую истерику. Упускать этот момент никак нельзя, господа.

– И что же вы конкретно предлагаете?

– Я считаю, нужно сбыть с рук акции заведомо проигравшей стороны.

– Да-да, вы, как всегда, прагматичны… И стоит, наверное, закупить их продукцию, пока предприятия еще работают.