Посол - Владимир Кощеев

В конце концов, когда вся эта экзекуция была завершена и Василиса просто стояла в своей комнате напротив ростового зеркала, немного кружась и оценивая со всех сторон, достаточно ли идеально она выглядит, в дверь постучался отец.

– Ты готова? – спросил он, входя.

Спросил и замолк, ошарашенно смотря на собственную дочку.

– Я готова, – уверенно произнесла Василиса, вздернув подбородок и обернувшись на отца.

Тот молчал несколько невыносимо долгих секунд, не отрывая взгляда от дочери.

– Ты такая красивая у меня, Васька… – тихо произнес он.

– Спасибо, папа.

– И я… – Корсакова подвел голос, пришлось прокашляться и соскочить с щекотливо-ностальгической темы. – Знаешь, несмотря на то что мне категорически не нравится твой избранник, я тобой очень горжусь.

С улицы раздалось веселое бибиканье. И не нужно было даже подходить к окну, чтобы понять – явился тот самый избранник и совершенно по-плебейски зовет девушку спуститься. И Корсаковой это ужасно нравилось.

– Спасибо, пап, – Василиса подошла к отцу и легонько коснулась губами его щетины. – До встречи в новом году.

– До встречи, милая, – с теплом в голосе ответил тот. – Веселись.

Ну, «веселись» – это не то слово, которым можно было бы описать эмоции скручивающегося от ужаса живота, но в целом что-то веселое в этом определенно было.

Например, первый Новый год с Александром…

Кремль

Александр Мирный

Розовый эскорт несся по столице в самое сердце страны – в Кремль. Рядом сидела восхитительно-прекрасная Василиса, а внутренний карман пиджака жгла маленькая коробочка с кольцом.

Конечно, все вокруг понимали, чья Корсакова женщина, да и давно уже называли ее моей невестой, не стесняясь ни окружающих, ни громкости собственного голоса. Но каждый раз, когда Василиса слышала это слово, она как-то странно вздыхала.

Женщинам всегда важно подтверждение своего статуса, да. Кольцо, штамп в паспорте, ребенок, желательно тройня, чтобы все вокруг знали, что этот мужик – ее, зарплату он носит сюда и дети – счастливое продолжение их брака.

Многие начинают давить на партнеров, делая толстые и абсолютно прозрачные намеки в духе: «А когда ты позовешь меня замуж?» Но Василиса была сама корректность и обходила щекотливую тему десятой стороной. За что я был особенно ей благодарен.

Конечно, для помолвки требовалось хорошее кольцо, но это было меньшей проблемой. Жизнь моя в этом мире оказалась невероятно насыщенной и требовала пристального внимания во всех местах сразу. Но, как бы там ни было, под Новый год стало понятно: откладывать больше невозможно, а то какой-нибудь резко осмелевший Строганов может неправильно понять истинное положение вещей.

Но это были планы на ночь, а сейчас я просто наслаждался дорогой, тонкими пальцами Василисы в своей ладони и размышлял о том, что, в конце концов, наверное, мне на роду написано вписываться во всякую государственную движуху.

Я – самый верный солдат своей страны, и ни смерть, ни вторая жизнь этого не изменили. И как бы я ни хотел уйти подальше от той опасности, что идет по пятам за любым бойцом Родины, на самом деле мне никуда не деться.

Война у меня в крови, я передал ее своим детям в том мире и передам в этом. Видимо, дело за малым – пора обзаводиться детьми…

– О чем задумался? – спросила Василиса, наблюдавшая за мной всю дорогу.

– О будущем, – честно ответил я.

– О… – растерянно произнесла девушка. – И что там в будущем?

Машины въехали на территорию Кремля и, немного толкаясь, стали пробираться к отведенной нам парковке.

– В будущем? – медленно проговорил я, наблюдая за напряженными гвардейцами, стоящими буквально через каждые два шага. – В нашем будущем, Василиса, все прекрасно. И скоро ты сама в этом убедишься.

Корсакова чуть улыбнулась, и я ободряюще сжал ее пальцы.

Автомобили замерли, я выбрался из салона, подал руку девушке. Несколько парочек и одиноких фигур впереди нас уже шагали к распахнутым дверям одного из дворцовских теремов, и Василиса теснее прижалась к моему боку.

– Волнуешься? – негромко спросил я.

– Очень, – призналась девушка. – Там же будет его высочество! Такой шанс простым людям типа меня выпадает редко или не выпадает вообще.

– Ты не можешь быть просто девушкой, – покачал я головой в ответ. – Одно только то, что ты сейчас идешь здесь со мной в Кремль, говорит о том, что простого в тебе гораздо меньше, чем тебе кажется.

Корсакова смущенно вспыхнула и опустила взгляд.

– Вы что-то не торопитесь! – нагнали нас Ермаков с Демидовой.

– Так мы вроде и не опаздываем, – пожал плечами я в ответ.

– Алекс, ты первый человек без титула, кто не несется в Кремль сломя голову, как только появилась такая возможность, – хмыкнул Тугарин.

– Приятно быть исключением из правил, – усмехнулся я.

– Будь осторожнее, – негромко произнесла боярышня Нарышкина, поравнявшись со мной, – дворец – чистый серпентарий, и никто там не рад тебя видеть.

– Я знаю, – спокойно ответил я. – Я понимаю.

Нарышкина кивнула и уже в полный голос заявила:

– Так, давайте-ка прибавим шагу. Иначе так и придется встречать Новый год под открытым небом!

Компания весело загудела, и мы ускорились. Из широко распахнутых дверей Кремлевского дворцового терема на нас пахнуло теплом, универсальным мандариновым запахом праздника, а еще такой сладкой, будоражащей кровь эйфорией, что присуща любому праздничному мероприятию.

Бал цесаревича Ивана Дмитриевича Романова по случаю Нового года начался.