Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим

* * *

Пик…

Пик…

Пик…

Первое, что я услышал, это был звук кардиомонитора. И непрекращающееся пиканье говорило о том, что кто-то мёртв. Внимание, вопрос… а кто жив⁈ Артём?

— … пульс! — послышался голос Лёхи. — Его нет!

— … две минуты сорок! Марина, две минуты сорок! — а вот тут уже был визг Лизы. — Александр Сергеевич… давайте!

«Две минуты сорок секунд? Хм… — я мог думать, и это было хорошим признаком».

Как и сами цифры, ибо я понимал, что они обозначают. Ведь три минуты — это порог для необратимых изменений мозга. Если судить по тому, что сказала Лиза, то я был в двадцати секундах от того, чтобы стать овощем. Или трупом.

Вариант «или» зависел от того, насколько быстро Лёха соображает, когда паникует.

А я знал, что быстро.

— … адреналин!

— … ничего!

— … пульс! Есть пульс! Семьдесят два!

Пик…

Пик…

Пик…

Пик…

Наконец, писк перестал быть однотипным. Стал прерывистым, что говорило о том, что кто-то жив. Я⁈

В следующий миг мне стало больно. Я открыл глаза, пытаясь закричать, но ничего не получилось. Меня… колбасило, но сделать что либо я не мог! Тупо пялился в белый потолок, на раздражающий глаза свет ламп и…

Хвала богам! Мир вернулся к нормальной цветовой гамме! Никакого красного оттенка… и не двоилось, практически…

В общем, я лежал на спине, на полу, в стерильной одежде, в стерильных перчатках, в луже… чего-то там. Надо мной на коленях сидел Лёха, что-то говорил, но я не слышал. Был какой-то звон…

Рядом с ним — Марина с дефибриллятором в руках и мокрыми глазами.

«Хм… а она вообще хоть когда-нибудь плакала?»

— Саша? Ты живой? — донёсся до меня голос помощника.

Сначала он звучал так, словно он был где-то далеко, а затем звук вернулся на своё место.

— Саша…

— Зависит, — я еле-еле разжал губы, — от определения.

— Чё?

— Писк слышишь? Ответ очевиден, — голос был хриплым, но моим.

Боже, что это было⁈

— Ты был мёртв, Саша! Две с половиной минуты.

«Значит, я всё услышал правильно».

Попытался сесть — с первого раза не получилось. С третьей попытки тело вернулось в норму. Ну… почти в норму. Я медленно сел, ибо голова охренеть как кружилась. Тому причиной ортостатическая реакция, или последствия гипоксии, или того хуже.

— Пациент? — первым делом спросил я.

— Стабилен, — ответила Марина.

— Это хорошо, — выдохнул я, упёршись ладонями в пол.

Пальцы скользили по чему-то влажному: то ли пот, то ли физиологический раствор. Я попытался подтянуть ноги под себя, чтобы встать, но колени предательски дрогнули.

«Ортостатика, чёрт бы её побрал».

Лёха подхватил меня под локоть, помогая подняться.

— Саш, может, присядешь? Я вызову кого-нибудь из реанимации, подменим тебя на пару часов…

— Нет, — отрезал я, наконец выпрямившись.

Перед глазами всё ещё плавали пятна, но я заставил себя сфокусироваться на мониторе. Артём лежал неподвижно, его показатели были в пределах нормы: давление сто десять на семьдесят, сатурация девяносто восемь. Ничего критического.

Лёха протянул стакан воды. Руки дрожали — мелко, почти незаметно, но я видел. Лёха не дрожит. Лёха тот человек, который может держать иглу в руке во время землетрясения. Если он дрожит, значит, было страшно. По-настоящему.

— Какой объект? — спросил он. — Перед тем как упасть, ты сказал «объект».

— В поджелудочной был чёрный осколок. Восемь на пять, неправильная форма. Ткань вокруг него была уложена радиально, как волны от камня. Я попытался взять щипцами.

Пауза. Лёха и Марина переглянулись.

— Саша… — Лёха говорил тихо. — Мы видели некроз. Обширный. Но никакого осколка не было. Ты потребовал иглу, потом щипцы… и всё!

«Чего-чего⁈»

— Ты серьёзно? — я прищурился. — В смысле⁈ Ты его не видел?

— Сань… На мониторе — выпот, некроз. Никаких предметов, объектов…

Я аж замер, пытаясь всё правильно обмозговать. Неужели у меня была галлюцинация? Типа в моменте началась гипоксия мозга, что и вызвало отклонения?

А красный свет — это просто нарушение кровоснабжения зрительной коры?

Смех — это слуховая галлюцинация…

Чёрт… Всё логично. Всё научно. Всё объяснимо.

— Надо обследоваться, — только прошептал я, как прямо перед моими глазами появился текст!

Не на стене, потолке или там на мониторе, а прямо в поле моего зрения, как будто он ложился прямо на мою сетчатку!

Полупрозрачный, красный, с лёгким свечением, как неоновая вывеска в тумане.

«ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ КЛАССА ПРОКЛЯТИЕ»

Я протёр глаза, моргнул несколько раз, но текст не исчез…

«Связь установлена. Вы должны закончить операцию пациента».

— Что за…

Повернул голову влево, и текст повернулся вместе со мной. Вправо… всё то же самое!

Закрыл глаза, и текст стал ярче, потому что темнота век делала его контрастнее.

Открыл… он на месте.

«Интеграция: 1%»

Под строкой — какая-то полоска загрузки. Тонкая, красная, медленно ползущая вправо, как на старой винде…

— Саша, тебе плохо? — Лёха подступил ближе. — Давай я вызову…

«Бл… твою мать, это ещё что такое…»

«Связь установлена. Вы должны закончить операцию пациента».

«Какого…»

— Стоп, — я поднял руку. — Никого не надо, а вот парня нужно оперировать.

После моих слов наступила тишина. Даже мониторы притихли, как будто тоже хотели «послушать» ересь, которую я нёс.

— Ты шутишь?

— Когда я шутил в последний раз?

Он задумался. Я знал, что задумается. Потому что я действительно не шучу. Мой юмор — это способ сказать правду так, чтобы никто не обиделся. Когда я говорю серьёзно — это серьёзно.

— Саша, ты был мёртв две с половиной минуты…

— Две минуты сорок, да… я понял, я не собираюсь никого резать. Но… кто закончит операцию? Ты?

Лёха мог, технически… он хороший хирург, но не сейчас…

Мои ноги меня держали. В голове гудело, но я приходил в себя. Сердце стучало неровно, с перебоями, как старый дизель, но стучало.

Вышел, надел новые перчатки. Вернулся, взял диссектор, подошёл к столу.

«Где эта хрень?»

Я начал просматривать хвост поджелудочной. Но… никакого объекта там не было! Всё было чисто!

Да, безусловно, здесь был обычный некроз, но без осколка, без радиальных волн, без какой-либо аномалии. Как будто ничего не было. И это невозможно! Я же видел сам, лично…

Но текст до сих