Хозяин - Василий Коростелев

В общем, парень пострадал не сильно, пес сзади располосовал куртку и мясца слегка прихватил, крови много, но затянется за пару недель… Перевязал раненого чистыми тряпицами (каждый охотник носит в котомке тряпки, мало ли – зверь на охоте располосовать может). К этому времени все уже разбежались: кое-кто уже потрошил склад, Семен распоряжался, двое выкатывали телеги из-под навеса, а я бросился к конюшне. Так, сначала сбрую, хомуты, дуги, седла… так, все вытащили. Кони, чуя чужих и кровь, тревожно вздрагивали. Я прошелся вдоль стойл и увидел Его – темный мерин спокойно, вполне дружелюбно и слегка лукаво косился на меня, мол, что стоишь, ты мне вполне подходишь…

Наверное, я все придумал, но сразу для себя уяснил – этот конь мой! Правда, в дальнейшем, возможно, придется доказывать это другим. Я спокойно надел узду на Ворона (так я его назвал сразу) и вывел из стойла.

Во дворе уже запрягали в телеги и седлали лошадей, грузили материю, оружие, кожу, мешки с солью. Привязав Ворона, я прошелся по складу, подобрал небольшой мешок с солью, добротный тулуп деду, несколько пачек патронов, латунных гильз под калибр своей «тулки»[4]и плохенькую саблю в дешевых ножнах… И тут услышал легкий шум из дальнего конца склада. В углу за перегородкой оказалась местная тюрьма, уж не знаю, почему ее соединили со складом, наверное, сажать было особенно некого, но сейчас в ней сидел явно не местный мужичок. Одежда ненашенская, вся уже истрепанная, сам он худой, но, видимо, крепкий как гвоздь. Выпустил бедолагу, перерубив отыскавшимся на складе топором звено проржавелой цепи. Вывел я его во двор, а там Череп (так прозвали за лысую голову антоновского пацана) уже пристраивает седло на Ворона…

– Спасибо, – говорю, – тебе, Череп, за седло, а лошадку оставь, моя она…

Тот зло ощерился, но связываться со мной не стал. Вдали, у заставы, прогремел выстрел… Все засуетились… Попрыгали на лошадей и в изрядно груженные повозки, даже чужак охлюпкой[5]вскочил на лошадь, привязанную к одной из телег. «Чужак-то куда,» – успел подумать я… Но тут, уже особо не таясь, наша кавалькада вывернула на центральную улицу.

Выстрелы от поста загремели чаще… В домах уже явно проснулись, скрипели открываемые калитки, но пока это только разведка, стрелять будут позже, если не проскочим заставу с ходу. Стрельба шла от трактира, видимо, засидевшиеся за столом дружинники решили проведать перед сном заставу и нарвались на хуторских, оставленных в заслоне (потом как я узнал, все произошло именно так). На дороге перед трактиром лежало несколько неподвижных тел, оставшиеся в живых дружинники вели огонь по заставе, прячась за углы домов по обеим сторонам улицы. К счастью, у них не было автоматического оружия. В спешке я кинул Ворона вправо, сбросил ножны с клинка – некогда было прикреплять, свесился влево, прячась за коня, и, когда пуля просвистела, вырвав кусок кожи с плеча куртки, неловко рубанул по крепкой шее стрелявшего в меня бойца. Сабля, скользкой змеей, вывернулась из руки и… через мгновение Ворон вынес меня за заставу. Сзади стрельба еще более участилась, это дружинников добивала группа Версты…

* * *

К Лосиному броду подошли к полудню, долго добирались, не спеша, знали, что погони не будет. Нет, в принципе догнать могли, но дружинники большинством побиты, и, как я потом узнал, вся верхушка власти в Совхозе тоже. Во дворах у совхозских кое у кого имелись свои лошадки, но кто главную драгоценность семьи под пули подставит? Пока добирались, Митька рассказывал о своих приключениях.

Подобрались они к дому с тыла, собака – здоровый волкодав, сидела на цепи, гости в доме, мало ли? Отлить захотят, а тут кобель, неувязочки могут возникнуть. А гости в доме у старосты собрались важные (вот почему Верста призадумался, когда узнал, чей дом придется потрошить), купец за солью приехал да голова дружинный с помощником. Антоновские охотники враз волкодава подстрелили из луков, он и гавкнуть толком не успел, а ребята уже к дому спешат, поторапливаются. В горнице дым коромыслом, бабы еле успевают закуски подавать, и тут наши в дверях нарисовались… Моментом пьяных дружинников в ножи взяли, хозяина и его сына дубинками упокоили. Бабы в визг, но Верста их быстро угомонил – прирезал хозяйку и сказал, что прибьет каждую, кто будет визжать. А купца быстро выпотрошили, что там у него Верста забрал, Митька не знал, он себе бомбы нашел, у гостя в мешке были спрятаны. Ну и еще кой-чего подобрал – объяснил Митька как-то туманно…

Расположились мы, значит, у брода. Во время боя семерых наших ребят ранили, а трое были убиты. Убитых мы не вынесли, некогда было, а раненым на привале оказали первую помощь. Затем пришла пора трофеи делить. Хуторским отдали телегу с товаром и двух лошадей. Митьке достался дробовик и новая куртка. Ну, это помимо его собственных трофеев…

Блин, нехорошо присматривается Верста к моему Ворону… Я, смотря на Версту, показательно снял «тулку» с плеча, и он отвернулся…

Освобожденные и захваченные девки табунились в стороне, ну мне они пока не светят, так что я развернулся независимо и, ведя Ворона в поводу, позвал Митьку.

* * *

Пока мы добираемся до дома, хочу рассказать о мыслях, пришедших в голову сегодняшней ночью… А нет, придется подождать, сзади, кто-то нас догоняет. Торопясь и падая, позвякивая так и не снятыми с рук кандалами, нас догонял складской узник, а я-то про него совсем забыл…

– Ты чего здесь потерял? – несколько грубовато спросил я.

– С вами пойду. У вас в поселке кузнец есть? Или, может, слесарный инструмент какой?

– Найдем, – самодовольно вмешался Митька.

А кандальный продолжал:

– Делать мне с антоновскими нечего. Они уже поглядывали – прикидывали, как в раба меня приспособить. Но пока баб делили, я в кусты и тихой сапой за вами подался.

– У нас тоже рабы есть… у Азиза, – заметил я.

Митька, глядя на вытянувшееся лицо страдальца, прыснул, но потом успокоил бедолагу:

– Да ладно ты, шутит он.

Ведя коня в поводу, я искоса поглядываю на нашего спутника. Когда освобождал его, было темновато, да и некогда вглядываться. Мужик лет сорока, среднего роста, волосы с проседью, очень худой и голодный… А тот все тараторит:

– Да мне, ребята, только до тракта добраться… – И, видя, что я отторачиваю котомку от седла, смущенно добавил: – Ну и еды немножко…

Я достал кусок вяленого мяса и пару картофельных оладий, слипшихся в комок.

– Как тебя зовут? – спросил я, протягивая ему еду.

– Юрий. Юрий Петрович, – поправился он.

Надо же, с отчеством… то ли фельдшер, то ли механик. Пока он на ходу ест и мы шагаем в сторону дома, расскажу о догадках, пришедших ночью…

О Версте сложилось мнение, что тараканы в башке у него водятся. Совсем безбашенный! А мне теперь думается, что он просто рисковый мужик.