Нерушимый - Денис Ратманов

У старушки затряслись губы, руки, она что-то пыталась сказать, потом махнула рукой и, опустив плечи, побрела прочь.

Вор выпрямился. Распихивая вещи по карманам и подкуривая, он вызверился на меня:

— Нанесение телесных повреждений. Унижение чести и достоинства. Я хочу написать заявление, задержите его!

И как теперь доказать, что я не идиот? Подельник вора растворился в толпе, Юрий вроде как вообще не при делах.

Артурка с надеждой посмотрел на Кирилла:

— Ну что, будем брать? Зря, что ли, ехали?

— Конечно будете брать, — закивал карманник, превратившись из мелкого воровайки в разобиженного честного гражданина.

— Товарищи милиционеры! — прервал его запыхавшийся мальчишка, протянул клетчатый кошелек: — Я вот что нашел!

— Как интересно, — задумчиво протянул Кирилл. Он вытащил бумажный пакет, куда кошелек и отправился. — Наверняка там будут «пальчики». Можно ваши документы? — обратился он к карманнику.

— А чего это мои? Вон у него спросите! — Он кивнул на меня. — У меня нет с собой.

Я впал в ступор, мысли разбежались. В принципе, при желании меня можно оформить, вот только желания у Кирилла какие-то смутные, словно он ждет кого-то, кто должен за него решить, что делать дальше.

И, кажется, он таки дождался. Расталкивая посетителей, к нам топал заместитель Достоевского — тот самый юркий розовощекий мужичок, которого я вчера видел в приемной Халилова. Клок волос, скрывавший лысину, сдуло ветром, и он свесился до плеча. Нервным жестом мужичок отправил его за ухо, достал из кармана дутой куртки очки, с оправами такими же круглыми, как его лицо, водрузил на нос.

— Что тут происходит?

Он глянул на меня, на вора, платком оттирающего кровь со щеки, на розовом лице мелькнуло недоумение, потом мужичок, видимо, все понял и помрачнел.

Кирилл канцелярским языком изложил суть проблемы, мужичок слушал, кивал и мрачнел все больше. Выслушав, указал на меня:

— Это мой новый сотрудник. Этого, — он кивнул на вора, — в первый раз вижу. Ты что, заявление писать собрался? И не стыдно? Человек преступление хотел предотвратить! Ошибся, с кем не бывает. Зато какой поступок! Правда, товарищи милиционеры?

Те, переглядываясь, закивали. Вор сунул руки в карманы и, подволакивая ноги, побрел к выходу, оглядываясь и сплевывая. Мне же почему-то не казалось, что вот сейчас ситуация разрулится в мою пользу. Если все в сговоре, с чего бы мне верить этому лысому?

— Извините за ложный вызов! — мужичок развел руками.

Менты, так и не выдав, что мы знакомы, побрели к выходу. Наблюдая за ними, заместитель Достоевского промокал лысину платком и беззвучно шевелил губами.

Когда остались только мы с ним, из ларька вышел Гамлет и, громко возмущаясь, принялся вытирать окровавленный стол. А я мысленно ругал себя, что не прощупал Юрия. Ну откуда мне было знать, что они заодно? Если настраиваться на каждого, можно с ума сойти.

Лысый хотел это дело побыстрее замять. Проводив ментов взглядом, он достал прядь волос из-за уха, положил на лысину и огляделся, размышляя.

Так, а мне что теперь делать? Валить, пока цел?

— Товарищ, — проговорил я, прикидываясь дурачком, — этот человек и правда вор, причем он в сговоре…

Мужичок шумно втянул воздух, глянул на меня злобно, и я понял, кого он напоминает — Чаки, куклу-убийцу из старинного фильма ужасов.

— Идем-ка в кабинет, — буркнул он. — Разговор есть.

Только я собрался отвертеться, сказать, что Юрий просил помочь, и свалить отсюда подальше, как заметил неподалеку двух здоровенных лбов — один был в пальто, второй — в черной куртке, этого второго я видел вчера, он после потасовки с продавцами елок уводил Длинного. Так-так…

Под ложечкой засосало. Бежать? Так далеко не убегу, еще пристрелят чего доброго.

Что ж, побуду дурачком и дальше. Сделав вид, что не заметил охранников, я направился за лысым. Мужичок перебирал короткими ножками, как мопс на прогулке. Отпер дверь, и я вошел в кабинет, где царил настоявшийся запах пота. Лучше бы куревом воняло, ей-богу.

— Сядь, — царственным тоном велел хозяин кабинета и просеменил на свое место.

Стену возле стола украшали дипломы, грамоты за отличную работу и многочисленные благодарности. Хозяин кабинета любил подобные поощрения, как Леонид Ильич — медали. Подчиненные знали об этой его слабости, тащили благодарности при любом удобном случае, на стенах не хватало места, и благодарности залепляли и шкафы.

Зато я прочитал, что этого человека зовут Иннокентий Афанасьевич Невдалый, и он официальное лицо — заместитель директора, которым значилась «сожиха» Ольга Олеговна Колоскова. По сути же он был мальчиком для битья и прокладкой между властью официальной и теневой. На некоторых грамотах имя и отчество были выделены красным: И. А.

Так вот какого Иа призывал вор, работающий на Карасика! По позвоночнику разлился жар, я почувствовал, что краска заливает лицо. А что, если он меня сейчас сдаст?

Я сел, как он и сказал, отмечая, что трон у зама больше, чем у начальника, то есть Достоевского, и у маленького человека большие комплексы.

Хлопнув по столу, он подался вперед и зашипел, наливаясь дурной кровью и пуча глаза:

— Ты что о себе возомнил? Первый день на работе, а уже чуть в ментовку не попал! Сбрендил? Тебя Достоевский откуда взял вообще? Хорошо, я имею какой-никакой вес, а то бы встряли! Ну кретин…

Пока он распинался, я сфокусировался на его желаниях. Этот человек хотел, чтобы его хвалили, причем все равно кто. Он страстно желал быть полезным, нужным и значимым и готов был ради этого на все. Сам маленький, делишки у него маленькие, зато амбиции, как у чумной палочки, а не жалкой амебы.

Я уже догадывался, чем закончится наш разговор, но все равно сказал:

— У вас на рынке орудует банда карманников, которая в сговоре с бригадиром грузчиков. Это понятно даже мне, который первый день здесь. А вы типа не в курсе? Покрываете?

— В сговоре с бригадиром? Это с Юркой-то, что ли? — разулыбался коротышка, промокнул лоб. — А вот это — новость, спасибо. Обещаю, что обязательно разберемся. Спасибо, глазастый! — Он хлопнул по столу. Потом переключился на меня. — Вот, что, парень. Работать ты хочешь?

— Допустим.

— Если хочешь, делай свое дело и все, ладно?

Это что же, он открытым текстом признается, что в сговоре с карманниками? А насчет Юрия